Читаем без скачивания Пустыня как она есть - Агаджан Бабаев

Индикатор — и об этом говорит сам смысл слова — должен давать информацию не только качественную, но и количественную. Вот почему требуются детальные предварительные исследования, которые позволят точно, как по шкале измерительного прибора, оценивать опасность опустынивания. Всевозможные индикаторы принято делить на три группы — физические, биологические и социальные. К первым относится степень засоления и ощелачивания почвы; глубина залегания грунтовых вод и их химический состав; толщина слоя почвы, в котором развиваются корни растений; интенсивность пыльных и песчаных бурь; наличие почвенной корки; количество органического вещества в корке; изменение расхода воды и количество переносимых водой осадочных пород; территория, охваченная водной эрозией, и мутность поверхностных вод. Как видите, в расчет принимаются показатели, которые могут достаточно хорошо оцениваться количественно, и главная задача состоит в том, чтобы на основе этих данных научиться делать точные прогнозы.

В числе биологических индикаторов тоже вполне конкретные показатели. Такие, как видовой состав растительности, количество растений на единице площади, их общая биомасса. Ценную конкретную информацию может дать и изучение фауны — оценка количества диких животных, их видового состава, а также масштабов животноводства на данной территории и некоторых характеристик стада, выпасаемого на пастбищах. Что же касается социальных индикаторов, то они охватывают главным образом антропогенные процессы. Такие, как развитие орошаемого земледелия, промышленности, использование растительности в качестве кормов и топлива, расширение населенных пунктов. Необходимо учитывать также структуру населения и его миграцию, состояние здравоохранения, условия питания и даже развитие туризма.

Изучение индикаторов далеко не завершено, но уже сейчас ясно, что наблюдение за процессами опустынивания должно обеспечить сбор больших объемов самой разнообразной информации. Причем она должна поступать регулярно и собираться с очень больших территорий. Подобную задачу можно решить главным образом путем хорошо организованных и отработанных наблюдений из космоса, в некоторых случаях дополненных аэрофотосъемкой, наземным контролем и экспедиционными исследованиями. Уже намечено несколько межнациональных проектов по мониторингу аридных территорий в странах Африки, Азии и Южной Америки. Проекты потребуют немалых затрат, но, бесспорно, они вполне оправданы, так как помогут уберечь чрезвычайно большие, в буквальном смысле неоценимые ценности — сохранить среду обитания человека, земледелия и животноводства, защитить ее от наступления пустыни.

Большой и во многих отношениях интересный «План действий по борьбе с опустыниванием», бесспорно, был бы еще более полезным и действенным, если бы в нем был учтен богатый опыт, накопленный в нашей стране. Потому что в Советском Союзе, как нигде в мире, планомерно и в широких масштабах ведутся работы по освоению пустынь и защите от их наступления на обжитые и освоенные территории. Достаточно вспомнить то, что сделано по обводнению и использованию пустынных территорий в Голодной степи, вспомнить об огромных масштабах освоения пустынь в Туркменской ССР. Но тот факт, что серьезные достижения нашей науки и практики в недостаточной степени отразились в «Плане действий», не следует считать делом непоправимым. Уже после принятия «Плана действий» произошло немало событий, позволивших нашим коллегам из других стран лучше познакомиться с работами советских пустыневедов.

Осенью 1978 года в Ашхабаде проходила XIV Генеральная ассамблея Международного союза охраны природы и природных ресурсов (МСОП). Эта организация — важный форум ученых и специалистов, занимающихся защитой природной среды и сбережением природных ресурсов в интересах всех стран мира. Хорошо известна во всем мире созданная и выпускаемая МСОП «Красная книга», ставшая важнейшим фактором сохранения богатств биосферы. На этот раз местом встречи не случайно был выбран Ашхабад — одно из центральных мест в работе ассамблеи заняли вопросы сохранения и повышения продуктивности аридных территорий.

Большие работы проводят советские ученые, занятые исследованием и освоением пустынь на основе двусторонних межгосударственных соглашений. Ведутся, например, совместные исследования с американскими учеными-специалистами, имеющие своей целью охрану экологических систем в аридных районах. Совместно с французскими специалистами разрабатываются конкретные пути утилизации солнечной энергии, которой столь богата пустыня. Таким образом, советские ученые взяли на себя важные обязанности в решении этой глобальной проблемы. Как первый шаг по реализации «Плана действий», принятого на международной конференции в Кении, Советский Союз внес предложение об организации в СССР постоянно действующих международных научных курсов по повышению квалификации специалистов развивающихся стран Азии, Африки и Америки по проблемам пустыни. Эти курсы, начатые в 1978 году, уже поставлены на долгосрочную основу. Слушатели международных курсов пустыневедов, организуемых в основном на базе Института пустынь Туркменской академии наук, так же, как и все ученые-пустыневеды, прибывающие к нам в процессе проведения тех или иных международных мероприятий, всегда с большим интересом знакомятся с постановкой фундаментальных научных исследований, с реализацией больших проектов по обводнению пустынь, размещению в них промышленности и развитию сельского хозяйства. Международные контакты способствуют тому, что накопленный нами опыт становится достоянием других народов, помогают сделать охрану окружающей среды делом, объединяющим народы. О том, что это значит, сказал Леонид Ильич Брежнев, выступая на одном из заседаний Президиума Верховного Совета СССР: «Рана, нанесенная природе на одном континенте, не может пройти бесследно на другом… Защита природы — дело всеобщее, оно требует усилий всего человечества».

Участвуя в обсуждении тех или иных международных проектов по борьбе с опустыниванием, таких, например, как «План действий», советские ученые неизменно подчеркивают важность не только чисто географических или биологических аспектов, но и социальных. Нетрудно доказать, что одной из первопричин Сахельской трагедии было стремление местных кочевников-скотоводов получить от пустынных пастбищ больше, чем они могут дать. А это, в свою очередь, оказалось следствием чрезвычайно трудной борьбы за существование. Стихийность, необходимость жить сегодняшним днем, прокормиться любой ценой, неумение или невозможность заботиться о будущем — вот те элементы отношения человека к природе, с которых начинается опустынивание. Они в равной мере присущи и остаткам патриархального уклада, характерного для многих пустынных районов, особенно в Африке и Азии, и для капиталистического способа хозяйствования. Хищническое землепользование или междоусобицы во все времена были силами разрушения, развала, деградации. Силами не менее опасными, чем грозные стихии.

Когда задумываешься о социальном факторе столь страшного процесса, как опустынивание, вспоминаются исследования известного советского археолога Сергея Павловича Толстова, о которых он рассказал в книге «По древним дельтам Окса и Яксарта». Многолетние раскопки на землях древнего орошения, расположенных в низовьях Сырдарьи и Амударьи (эти реки раньше назывались Яксартом и Оксом), обнаружили здесь остатки богатейших цивилизаций. Долгое время существовало мнение, что они прекратили существование исключительно из-за стихийно развившихся процессов опустынивания. Из-за того, что изменение климата и другие природные процессы уничтожили пастбища, разрушили или засолили плодородную почву, засыпали песками каналы и поля.

Однако более поздние открытия археологов, детальный анализ сделанных ими находок показали, что природу обвинять не нужно. Первопричина гибели древних цивилизаций совсем иная. Они стали жертвой прежде всего социальных процессов, междоусобных войн, нещадной эксплуатации беднейших слоев населения, стремления к накоплению богатств, к наживе любой ценой. А стихии, пользуясь тем, что во время общественных кризисов внимание человека отвлечено от природопользования, безнаказанно вели свою разрушительную работу. И превращали поля в пустыни только потому, что не встречали противодействия.

Сергей Павлович Толстов на несколько лет прервал свои исследования, он ушел защищать Родину, сражался на фронтах Отечественной войны. А когда вновь вернулся к любимой работе, то отметил глубокую аналогию между тем, что ему пришлось видеть в годы войны, и тем, что обнаружил в раскопках древних поселений. «Все эти прекрасные памятники, созданные трудом человека, именно древние войны превратили в мертвые города, мертвые селения, мертвые оазисы. Когда, вернувшись с фронта, я посмотрел новыми глазами на хорошо мне знакомые памятники, то остро почувствовал, как близко эти древние развалины напоминают руины наших городов, разрушенных фашистами».