Несмотря на состояние дорог, 98-я пехотная дивизия продвигалась форсированным маршем. У Детчино немцам пришлось пробиваться через хитроумно устроенные оборонительные позиции из линий дотов, выстроенных глубокими эшелонами. Защищали эти позиции монгольские и сибирские дивизии. Эти люди не сдавались в плен, потому что им сказали, что немцы сначала отрежут им уши, а потом пристрелят. Пять дней полыхало ожесточенное сражение. Немецкие батальоны несли тяжелые потери. Численность личного состава 282, 289 и 290-го пехотных полков значительно сократилась; большинство батальонных и ротных командиров погибло или получило ранения. Саперный батальон потерял 100 человек. Но великая цель – Москва – подгоняла людей, хотя они и находились в крайней степени утомления. Кроме всего прочего, зарядили дожди, всех донимали холод и вши. До сих пор не прибыло зимнее обмундирование. И все же сознание того, что они ведут решительный и решающий бой, гнало солдат вперед. Они отдавали последние и самые последние остатки своих сил.
23 октября 290-й пехотный полк перешел Нару в Тарутине, южнее автомагистрали. Дивизии тотчас же повернули к северу, чтобы оказать поддержку 19-й танковой дивизии в деле зачистки Московского шоссе.
1-й и 2-й батальоны (289-го пехотного полка) под командованием подполковника фон Бозе и капитана Штрёляйна штурмовали поросшие густыми зарослями леса высоты поблизости от Горок. Русские немедленно контратаковали и вытеснили 289-й полк с захваченных им позиций. Сражение продолжалось и на следующий день. Каждый сантиметр территории приходилось завоевывать в кровопролитных рукопашных схватках. В итоге наступающим осталось до шоссе всего 200 метров.
Обер-лейтенант Эммерт, исполняющий обязанности командира 1-го батальона 282-го пехотного полка, лично возглавил атаку 1-й роты. Командир ее, лейтенант Бауэр, погиб на месте. Слева и справа падали сраженные пулями и осколками солдаты. С огромным трудом наступающие добрались до зданий Горок и залегли. Русские отступили. Конечно, немцы находились пока только в южной части города, однако на сей раз за спиной у них остался последний рубеж обороны Москвы. До нее от Горок оставалось только 65 километров.
– Шестьдесят пять километров – это как от Нюрнберга до Бамберга, – заметил лейтенант Фрай, командир истребительно-противотанковой части из дивизиона 198-й дивизии. Самому ему, правда, довелось пройти всего три. Его похоронили около Горок, в Кусолеве.
Наступление на Москву являлось, по сути дела, битвой за дороги. Летом они служили жизненно важными для армии артериями, по которым поступали боеприпасы и снабженческие грузы. Но теперь с наступлением зимней грязи, когда все проселки, не говоря уж о бездорожье, превратились в непролазное месиво, от дорог зависели не только поставки всего необходимого для передовых частей, но сами действия танкистов и пехоты. Для наступающих непогода становилась серьезной помехой, зато она играла на руку обороняющимся. Обойти прикрывавшие перекрестки доты и дзоты удавалось все реже. Их приходилось брать, атакуя в лоб. Поэтому битва за Москву становилась битвой за каждый перекресток на пути к ней.
Одной из такого рода транспортных развязок являлись Горки на реке Нара…» [52]
Немцы высоко оценили воинские качества подольских курсантов. В утраченном мной письме курсант рассказывал такую историю. Однажды над позициями батальонов появился немецкий самолет. Это был ближний разведчик, «хеншель», знакомый нам по рассказу генерала Захарова. Фронтовики называли его «костыль». Так вот «костыль» начал выделывать над окопами такие фигуры, что курсанты были изумлены. Наконец зенитный пулемет прервал безумный полет «костыля», тот грохнулся на территории, занятой курсантскими батальонами, но не взорвался. И каково же было общее изумление, когда навстречу подбежавшим курсантам из обломков кабины упавшей машины выбрался немецкий летчик, поправил летный реглан и направился к ним. Причину его нетвердой походки курсанты, разумеется, видели в том, что тот только что пережил. Но как только немец расстегнул реглан и, вынув пачку листовок, заговорил о том, что желает немедленно видеть их командира, все поняли, что он в стельку пьян.
Текст листовки был таков:
«Доблестные красные юнкера! Вы мужественно сражались, но теперь ваше сопротивление потеряло смысл. Варшавское шоссе наше почти до самой Москвы. Через день-два мы войдем в нее. Вы – настоящие солдаты. Мы уважаем ваш героизм. Переходите на нашу сторону. У нас вы получите дружеский прием, вкусную еду и теплую одежду. Эта листовка будет служить вам пропуском».
Немцы были конечно же благородными воинами. И степень своего благородства по отношению к «доблестным красным юнкерам» проявили неделю назад, в Мятлеве, когда стреляли в раненого «настоящего солдата» с петлицами подольского курсанта, который ковылял на палке за своими обреченными товарищами, не желая их, слабеющих духом, покидать в последние их минуты…
16 октября две роты автоматчиков при восьми танках атаковали командный пункт подольских курсантов, расположенный в Кудинове. Атаку отбили. Противник, потеряв два танка и до взвода пехоты, отошел на исходные. Но атаки не прекратились. Немцы буквально навалились на Ильинское. Дело в том, что у курсантов закончились огнеприпасы. Замолчали пушки в дотах и пулеметы в окопах. Танки начали подходить вплотную. Началась зачистка Ильинского сектора. К вечеру курсанты удерживали лишь небольшой участок укрепрайона, где держалась 5-я рота и остатки батальонов, которых как боевых единиц уже не существовало. От 2-го батальона осталось два взвода. В 1-м – 120 человек. Во 2-м – 150. Из числа командиров и преподавателей уцелели единицы.
Упорное сопротивление курсантов бесило противника, доводило его буквально до истерики. Однажды в расположение последних защитников Ильинского рубежа с самолета был сброшен завязанный мешок. На мешке висела бирка с надписью: «Вот вам председатель колхоза». В мешке было тело человека, неизвестного мужчины. Дело в том, что последним островком обороны, на который курсанты все еще не пускали противника, перехватывая Варшавское шоссе, был совхоз «Кудиново», а антибольшевистская и антиколхозная пропаганда, вопреки стараниям немецких агитаторов, на комсомольцев в курсантских гимнастерках не действовала.
Утром 17 октября генерал Акимов своим распоряжением создал ударную группировку из 53-й стрелковой дивизии и подразделений 108-го запасного стрелкового полка, подчинив ее командиру дивизии полковнику Краснорецкому с задачей: восстановить утраченное накануне положение, соединиться с находящимися в окружении остатками курсантских батальонов и закрепиться на рубеже Юрьевское – Подсосино. Это было последнее распоряжение командарма Акимова. В штаб 43-й армии уже прибыл новый командующий – генерал Голубев.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
