Вот и все, что я хотел вам сказать.
По ее лицу покатились слезы.
– Спасибо вам, – сказала она.
Он оставил ее там и вернулся к машине, на полупустую парковку. Он поехал обратно, мимо отеля «Стиллспелл», мимо закусочной «Утренняя звезда» с ее сияющими окнами. На шоссе почти никого не было. Он ехал, значительно превышая скорость. Где-то далеко впереди, в машине Лилия распевала песенки вместе с радио за компанию с отцом. Они выехали из Нью-Мексико. Скоро они остановятся в мотеле; темнело. Но Кристофер позади гнал машину сквозь ночь.
39
– Ты еще не спишь? – прошептала Лилия.
В середине октября в окне их бруклинской спальни стоял полумесяц. Она сидела, скрестив ноги на кровати. Илай лежал на спине рядом с ней в темноте; она почти полчаса тихо рассказывала длинную историю про автомобили, гостиничные номера и отъезды, а он слушал, храня глубокое молчание.
– Конечно, не сплю. На твой шестнадцатый день рождения Клара принесла торт.
– Правильно, – сказала она. – Мы съели торт на крыше и на следующий день уехали. Мы отправились прогуляться на несколько дней, чтобы вернуться в Спиллспелл, но на следующий день случилась авария.
– Автомобильная? Ты не пострадала?
– Пообещай, что никогда никому не расскажешь.
– Конечно, – сказал он.
– Нет, дай слово, что никому не расскажешь, даже если пройдет много лет, даже если ты на меня рассердишься.
– С чего мне на тебя сердиться?
Через шестнадцать дней она собиралась уйти от него и снова пуститься в бега, но только она знала об этом.
– Просто пообещай, что никому не расскажешь, что бы ни случилось.
– Ладно, – сказал он. – Обещаю. Что бы ни случилось.
40
По узкой старой ухабистой дороге в горах, под сияющим небом мчались два автомобиля. Впереди ехала маленькая серая «Тойота», приобретенная из-за своей неброскости. По пятам за «Тойотой» уже битый час двигался небесно-голубой «Форд валиант» с квебекскими номерами. Неподалеку было новое просторное безопасное шоссе с пологими откосами на обочине. Но первая машина час назад въехала на старую дорогу, а вторая ее преследовала. Отец Лилии объезжал колдобины, упавшую ветку, стиснув руль. Выключил радио. Ехал на десять миль быстрее дозволенного в напряженном молчании, но и этих десяти миль не хватало.
– Не знаю, как быть, – тихо сказал он наконец.
Для него такое признание было чрезвычайным. Он резко свернул на обочину и заглушил мотор. Голубой «Валиант» притормозил, проезжая мимо, и съехал на обочину перед ними. В миг, когда открылась водительская дверца, воцарилась почти абсолютная тишина. Из машины возник веретенообразный мужчина с покатыми плечами в помятом коричневом пиджаке и линялых джинсах, на голове – федора, которую он снял, приближаясь к ним, и держал обеими руками перед собой, как подарок. Отец Лилии опустил стекло, и единственными звуками были шаги приближающегося мужчины по мостовой и ветер в соснах по краям дороги. Другую руку отец держал на ключе зажигания.
Незнакомец уперся локтем в крышу автомобиля и заглянул внутрь. Он не был похож на агента ФБР.
– Извините за беспокойство, – сказал он с легчайшим акцентом, похожим на тот, что был у матери Лилии. – Просто я долго еду рядом с вами. Давно. – Он смотрел в упор на Лилию, остолбеневшую на пассажирском сиденье. – Завтра я уеду домой и больше не вернусь в вашу страну. Я просто хотел сказать, что отныне вам не нужно никуда убегать.
– Не понимаю, о чем вы говорите, – сказал отец Лилии.
– Послушайте, я понимаю, почему вы так поступили, – сказал детектив. – У меня дочь в Монреале, и я порой жалею, что сам так не сделал. – Приближалась машина; она промчалась мимо в красном ореоле, и он на мгновение замолчал, глядя, как она уменьшается в размерах. – В прошлом году я говорил с Саймоном, и теперь знаю, почему вы так сделали. Я знаю, что произошло. Я просто хочу попрощаться с вами и пожелать всего доброго. Я просто хотел сказать вам…
– Не понимаю, о чем речь. Вы принимаете меня за кого-то другого.
– Вы когда-нибудь слышали историю Икара? – спросил детектив. – Я недавно ее читал. Все сводится к тому, что я не претендую на роль главного героя повествования. Я лишь пастух, который наблюдает за тем, как вы с вашим ребенком летите над морем, но я не хочу быть Минотавром. – Он выпрямился, заложив руки в карманы, глядя в сторону, вниз со склона холма. – Я не знаю, как еще это выразить, – сказал он. – Я не хочу вас больше преследовать. Я доложу, что не смог вас найти, и дело с концом. Вряд ли кто-нибудь еще вас разыскивает.
Отец Лилии уставился в ветровое стекло, не проронив ни слова, но Лилия заметила, как отчаянно сокращаются его челюстные мышцы.
– Всего хорошего, – сказал Кристофер. – Лилия. – Он пристально посмотрел на нее и улыбнулся. – Приятно видеть тебя, как всегда. Твой брат передает тебе привет. С днем рождения, моя любовь. – Он повернулся и зашагал к машине. Лилия сидела неподвижно рядом с отцом, глядя, как Кристофер удаляется. Детектив завел машину и уехал восвояси, исчез за поворотом и пропал среди сосен, и только тогда отец повернул ключ зажигания.
Ей понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что он едет слишком быстро.
– Ты плохо знаешь свою мамашу, – сказал он, когда она взглянула на него. Его голос огрубел, а сам он побледнел. Появилась испарина на лбу.
– Он же сказал, что не будет больше нас преследовать. – Она почувствовала тошноту.
– Именно так она и велела ему сказать. Ты ее не знаешь. Это все по ее наущению… – Впереди показалась голубая машина. – Она никогда нас не оставит в покое, – сказал отец. – Она никогда от тебя не отстанет. – Детектив ехал медленно, как экскурсант, рулил одной рукой, а другая рука покоилась на кромке открытого окна. Он вытянул шею, чтобы посмотреть вверх; Лилия проследила за его взглядом и увидела горы, отвесную скалу за деревьями слева. – Лилия, – сказал отец, внезапно спокойным голосом, – лезь на заднее сиденье у меня за спиной и пристегни ремень.
Шоссе петляло и змеилось по темному хвойному лесу. Сидя позади отца, Лилия прижалась лицом к стеклу, чтобы видеть небо. Ей захотелось очутиться где угодно, только не здесь. В голубой небесной выси кружили ястребы. «Валиант» был очень близко, и она заставила себя взглянуть на него. Она увидела, как детектив смотрит в зеркало заднего вида, и находилась достаточно близко, чтобы рассмотреть выражение приятного удивления. Он недоуменно поднял руку, чтобы помахать.
– Лилия, прикрой глаза, – велел отец.
Она не послушалась. Отец поравнялся с машиной
