На сборы уходят считанные минуты.
— Спасибо тебе, Василий Антипыч, — говорит Васюра, принимая у Шкоды повод Воронка.
— Идите уж, — машет рукой дед-магознатец. — Разведешь тут еще канитель слезливую.
— Коней, может, в поводу лучше?
— Это уж сам решай, как тебе лучше. Ты, главное, не забудь мне весточку послать. А то буду тут думать, как добрались…
— Обещаю. — Васюра первым входит на накрытую наговором поляночку. — Сразу же пошлю, Василий Антипыч. Подходите, парни, время идет.
Ожье идет сразу за Сеней. Ничего странного в полянке не ощущается, и его Буран, конь довольно-таки нервозный, ничуть не беспокоится. Даже дергает клок травы, когда они останавливаются, поджидая остальных. Да, ничего странного… вот уже идущий замыкающим Шкода вводит своего Ветерка в круг, и Буран обиженно всхрапывает, обнаружив на месте аппетитного пучка травы брусчатку. Ожье моргает. Огромная, залитая желтым светом фонарей площадь, справа загоны, прямо перед носом огороженный жердями смотровой круг, слева черно-серая стена дома смотрителя соответствия родословных. Конский рынок. Славышть.
— Надо же, — удивляется сзади Шкода, — и не заметили. Вот так Антипыч!
— Не расслабляйтесь, — прерывает Васюра обмен впечатлениями. — Король ждет.
Неторопливой рысью маленький отряд выезжает с рынка на Смотрительскую, через пять кварталов поворачивает на Дворцовую и скоро въезжает во внешние дворцовые ворота.
Во внутренние отправляются Васюра, Сеня и Ожье. Остальные сворачивают к казармам. Заступят утром на пост, как ни в чем не бывало, а вечером будут развлекать товарищей трепотней о весело проведенном отпуске.
За воротами их встречает Сергий.
— Тебе успели доложить?! — удивляется Васюра. — Я был худшего мнения о способностях твоих ребят.
— Зря, — усмехается Сергий. — Все хорошо?
— Ничего хорошего, — мрачно отвечает Васюра. — Ничего, кроме того, что все живы-здоровы. Серега, устрой нам встречу с королем без лишних ушей. Сможешь быстро?
— Нет ничего легче, — отвечает Сергий. — Король не разгневается, если я разбужу его из-за вашего приезда.
— А королева? — невинно спрашивает Васюра.
— Королева обрадуется за Юлю. — Сергий хлопает Ожье по плечу: — Я рад, что с тобой все путем, парень. Ладно, вперед. Нечего торчать посреди двора.
Четыре человека быстро идут по пустым коридорам дворца, и их шаги плещутся в тишине звонким эхом. Пятна неяркого света перемежаются островками сумерек — тусклые светильники горят только у дверей или поворотов. Самый глухой час ночи…
— А мне-то, зачем к королю? — тихо спрашивает Ожье.
— За компанию, — ехидно отвечает Васюра. — Скромный ты наш…
— Король все равно захотел бы тебя увидеть, — как нечто само собой разумеющееся сообщает Сергий.
— Кто идет? — тихо окликают из полумрака впереди.
— Капитан.
— А остальные?
— Это верные люди, Юрик, — отвечает капитан. — Ручаюсь.
Караульный выходит на свет.
— Верю, капитан, но не к королю же они среди ночи?
— К королю я, — сообщает Сергий. — А они подождут в кабинете. Под мою ответственность, Юрик.
— Ладно, капитан! — Караульный сторонится. — Входите.
Кабинет короля Андрия совсем не походит на кабинет короля Анри. Он просторнее — и в то же время скромней. Никакой тебе резьбы с позолотой, ни шелковых драпировок, ни драгоценных стеклянных ваз. Даже окно ничем не занавешено. Большой темный стол, массивные табуреты. У стены стол поменьше, занятый грудой искусно вырисованных карт. Светильники по стенам и на большом столе. Все.
Васюра по-хозяйски подходит к столу с картами. Говорит не столько удивленно, сколь одобрительно:
— А нужная-то сверху.
Перекладывает на большой стол, разглаживает.
— Смотри, Ожье, вот о чем я тебе говорил.
— Не разбираюсь я в картах, — вздыхает Ожье. — Никто меня этому не учил.
— Да? — удивляется Васюра. — Ну, значит, я научу. Мало ли, пригодится…
Дверь открывается в самом неожиданном для Ожье месте — рядом с окном. В стене, выходящей, на первый взгляд, прямиком в небо! Ожье косится на Сергия, тот насмешливо приподнимает бровь: потом, мол, растолкую. Сейчас время короля приветствовать.
— Вернулись! — Король идет к ним, не скрывая радости. Приветствия явно прозвучали бы не ко времени…
Королю отвечает Васюра:
— Да если б не Василий Антипыч, могли бы и не вернуться. А новости горячие, мой король.
— Садитесь. — Король Андрий подходит к столу, одобрительно кивает, увидев карту, и садится. — Рассказывайте.
Ожье слушает вполуха: пока гостили у Антипыча, Васюра растолковал ему, что к чему. Очень может быть, думает он, что здесь и сейчас решается судьба королевства. Но я-то ничего важного не расскажу… и, наверное, чем сидеть здесь живым свидетельством собственного везения, лучше пойти бы к Юлечке. Каждый должен делать то, что умеет, и не лезть туда, где ничего не смыслит. И разве его это дело — сидеть на королевском совете?! Ему кажется, Васюра только затем притащил его сюда, чтобы не выглядело так, будто рисковать должны одни, а награды получать — другие. Смешно. Разве он ради наград рисковал?! Он просто хотел убедиться, что все еще чего-то стоит… и убедился! Еще как, прах его забери, убедился! И какая награда поспорит с этим…
Но у короля находится вопрос для того, чьим вкладом в дело был только риск.
— Что ты думаешь о князе Гордии, Ожье? — спрашивает король.
— Сильный, — не задумавшись ни на миг, отвечает Ожье. — И понимает, чего хочет добиться. Каждую минуту. Даже когда я вывел его из себя так, что, думал, он самолично меня придушит… все равно. Он никому не позволит отвлечь себя от цели.
— Да, — тихо говорит король Андрий. — Это опасный враг. Но вассалом…
6. Смиренный Анже, послушник монастыря Софии Предстоящей, что в Корварене
Удивительно ли, что видение уходит внезапно, на полуслове?! Больше достойно удивления то, что я не валюсь без сил, столь много увидев за раз… и то, что Серж не растолкал меня раньше. Что ж, я успокоился. Смешно, конечно, тревожиться о людях, умерших так давно, что времена те стали легендой… но они ближе мне, чем многие из живущих сейчас незнакомцев.
— Знаешь, Серж, — говорю я, — иногда мне так хочется увидеть все это наяву…
— Но ты ведь так и видишь? Как наяву?
— «Как», — повторяю я. — Это на самом деле очень странно. Я помню, как пахнет степь ночью и как мерцает в темноте луноцвет. Я помню вкус вина. Помню, как замирает сердце, когда земля несется вскачь под копытами! А я ведь на лошадь в жизни не садился, Серж! Я живу чужими жизнями, и моя жизнь рядом с ними такая… такая…
