Читаем без скачивания Асгард Возрождённый - Ник Перумов

Маг-функция, маг, сделавшийся придатком собственного заклинания – или заклинаний, как сейчас. Это как прыжок в бездну – вот только что ты стоишь себе на обрыве, любуясь открывшейся тебе беспредельностью, и вот ты уже летишь вниз, и ужас смешивается с верой в собственные чары, что не дадут, не позволят тебе разбиться.

Но против них сейчас оказались не просто туповатые, хоть и сильные быкоглавцы, не просто колдуны из дикого мира, сами по себе (и на себе) оттачивавшие убийственные чары. За быкоголовыми бойцами, за маленькими чародеями, сородичами Орши, стояла ещё чья-то воля – хозяев этого места.

Холодная рука потянулась к горлу Арриса, бесплотная и незримая. Её, в отличие от стали, защита остановить не могла. Колдуны в коричневых плащах не тратили время на воплощённое, вроде огня, льда или молний. Невидимая сила пыталась остановить сердце эльфа, пресечь его дыхание – приказывала ему умереть, лишь немногим не доходя до истинной некромантии.

– Врёшь, не возьмёшь! – только и прохрипел Аррис. Защищавшая Ульвейна сфера сгустилась, подёрнулась молочно-белыми прожилками, так напоминавшими вены на собственной ладони эльфа. Холодная рука на его горле чуть разжалась, потом ещё чуть-чуть; отодвинулась – Аррису казалось, он видит судорожно дёргающиеся костлявые пальцы.

– Врё!.. – И подавился, потому что ледяной кулак врезался ему в подбородок, пробивая защиту.

Нет, он не пропустил удара, враг не сумел обмануть его ловким финтом – просто очередное заклятие коротышек прорвалось сквозь все поставленные Аррисом заслоны.

От подбородка по щекам рванулись тысячи льдистых многоножек, боль… – Боль он опередил, успел задавить неистовую гадину прежде, чем та вгрызлась ему в сознание.

Учеников Аэтероса взять не так просто, особенно рядом с таким кладезем силы.

Третья стрела Ульвейна сорвалась с тетивы, готовая обратить всё на своём пути в бесформенную кашу из мышц, кожи и костей, но вместо этого вдруг рухнула на железный пол, извиваясь и шипя. Наконечник сделался головой змеи, пасть раскрылась, с пары тонких, но игольчато-острых клыков сорвались капли яда.

Одна из высших трансформаций, едва ли мыслимая где-то ещё.

– Аррргх! – Ульвейн вдавил каблук сапога в железную плиту, раздробив череп созданию, миг назад бывшему его собственным смертельным оружием.

«Долго нам не продержаться», – вдруг с холодной чёткостью понял Аррис. Нужно было погасить порталы – потому что сквозь них один за другим возникали новые и новые быкоглавцы с коротышками-магами.

Ульвейн, однако, отступил лишь на один шаг, а с его тетивы одна за другой сорвались три стрелы. Одну коротышкам удалось сжечь в полёте – ценой полудюжины своих, оказавшихся слишком близко ко вспышке, другая смела четвёрку быкоглавцев, а третья взорвалась в распахнутом устье портала.

Аррис едва устоял на ногах, в его защитную сферу словно ударил стенобойный таран. На месте портала взвихрилось пламя, ярко-рыжее, жгучее, словно там вспыхнула целая пирамида смолистых дров.

– Давай! – Рот Арриса заполнило кровью, однако чары его держались, и Ульвейн, странно скривившись, тем не менее вновь натягивал тетиву.

Один портал погас, два других оставались, но вспышка уполовинила число атакующих, и эльфы приободрились.

– Мы тут с тобой год простоим! – каркнул Ульвейн, не оборачиваясь.

Ещё одна стрела обратила в огненное торнадо второй портал, против учеников Аэтероса осталось лишь трое быкоглавцев и столько же коротышек-магов – сущая ерунда, как показалось подмастерьям; но в этот миг последний из оставшихся порталов вдруг вздулся, стал стремительно распухать, арка поднялась, достигнув потолка, бока портала поползли в стороны, упираясь в железные стены; из него рванулся настоящий поток причудливых созданий, больше всего похожих на закованных в броню осьминогов. Они напоминали морматов, давно и верно служивших Познавшему Тьму, однако не имели крыльев и носили доспехи.

Стрела Ульвейна, распуская белые огненные лезвия, скользнула им навстречу, но октопусы с какой-то невероятной скоростью свернулись в сверкающий сталью клубок.

Горящее алым остриё врезалось в него и раскололось, рассыпавшись множеством багряных осколков, точно стеклянная безделушка. Шар из переплетённых щупалец тоже не остался невредим, закованные в кольчатую броню отростки опадали чёрными дымящимися угольями, но своё дело они сделали.

Портал остался цел и невредим, сквозь него уже торопились новые быкоглавцы, новые маги-коротышки, и друзья-эльфы попятились.

– Арри! Открыть сможешь?! – Ульвейн послал ещё одну стрелу, и клубок щупалец подался назад, покрытый гарью и копотью.

Понятно, что он имел в виду – сможет ли Аррис отворить им ход обратно в пуповину, ставшую вдруг единственной надеждой на спасение.

Отпечатки того их портала, конечно, давно стёрлись – ученики Аэтероса отнюдь не стремились оставлять лишних следов. Но то, как именно они его открыли, деться никуда не могло.

– Смогу! – крикнул Аррис другу, и в тот же миг его меч нырнул к полу, отсекая прорвавшееся сквозь защитную сферу щупальце. Оно уже горело, броня задымилась и легко растрескалась под ударом эльфийского острия, однако за первым отростком последовало три новых.

– Откры…! – Вся масса бронированных осьминогов рванулась, наваливаясь на отпорную сферу Арриса, и защитные чары не выдержали.

Но за спинами эльфов уже раскрывался их собственный портал, низкий, дрожащий, но – портал. Они должны вернуться с вестями, а не геройски погибнуть. Конечно, ученики Аэтероса продержались бы ещё долго, но суть в том, чтобы сделать дело и не погибнуть, – так всегда учил мудрый Хедин, Познавший Тьму.

– Ульв!.. – Аррис пятился, прикрывая друга, но Ульвейн отчего-то не сделал и самого мелкого шага назад.

– Ульв! Портал! Я открыл!..

– Уходи! – гаркнул в ответ Ульвейн.

И, молниеносно повернувшись, толкнул Арриса в грудь так, что тот спиной вперёд полетел прямо в раскрывшееся сияние.

Миг – и Аррис оказался в полной темноте пуповины. Один.

Ракот коснулся плеча замершей в трансе воительницы. Коснулся уверенно и властно, в полном сознании своего права. В конце концов, он – Новый Бог, он здесь не просто так; а вот что тут делает валькирия, Дева Битвы, – ещё предстояло узнать.

Валькирия не пошевелилась. Глаза её оставались закрыты, губы едва заметно шевелились, она пребывала словно в молитвенном экстазе. Ресницы Девы Битвы вздрагивали, как и веки, будто она неотрывно следила взглядом за чем-то одной ей видимым. Руку Восставшего воительница словно и не заметила.

Ракот нахмурился, сильнее сжал плечо валькирии.

Ничего.

Глаза Восставшего сузились от гнева. Что-то ухватило и удерживало воительницу, что-то сильнее его собственной воли.

– Смотри… – вдруг блаженно проговорила валькирия, не открывая глаз. – Смотри… как красиво…

Она говорила на древнем языке Восточного Хьёрварда, словно не сомневалась, что слушающий её непременно поймёт.

Массивная и широкая ладонь Ракота сомкнулась на эфесе Чёрного Меча.

– Смотри… смотри вверх. Золотой луч… золотая дорога… я не видела… не понимала…

– Очнись, дщерь О́дина! – загремел Восставший, но губы валькирии лишь едва дрогнули в улыбке.

– Посмотри со мной, – мягко попросила она. – Подойди ближе… ещё ближе… стань… у меня за спиной… стань теснее…

Плечи валькирии доверчиво и без колебаний опёрлись на широкую грудь Восставшего. Застывшая воительница прижималась к нему, золотистые волосы оказались совсем близко от его губ, но Ракота, большого любителя и знатока красавиц, сейчас пробирал не любовный жар, а леденящий ужас.

Дочь Старого Хрофта казалась самым настоящим зомби.

– Смотри вместе со мной, – вновь попросила она. – Вверх, вон туда… как следует… пристально…

Ракот невольно повиновался. Именно «невольно» и именно «повиновался». Голос валькирии полнила мягкая, обволакивающая сила, та, что опаснее всех прочих. Кажется, Хедин рассказывал про какую-то цепь, на которой сидел какой-то волк… и которая, при всей мягкости, лишь туже натягивалась от его попыток освободиться.

Валькирия казалась сейчас именно такой вот волшебной цепью.

И тем не менее пальцы Ракота, судорожно сведённые на рукояти меча, медленно разжались.

А пальцы валькирии, жёсткие, мозолистые – настоящие пальцы воительницы – с совершенно непривычной для них нежностью, взяли ладонь Восставшего, поднимая её к виску дочери О́дина.

Так они и застыли, словно любовники, встречающие рассвет. Пальцы Ракота легли на оба виска валькирии, он смотрел поверх её головы – и видел.

Огибая великое Древо, извиваясь и в то же время оставаясь странно прямой, мимо них бежала узкая золотая тропа. Она гордо рассекала владения Соборного Духа, разом и проходя сквозь них, и словно находясь в совсем иных областях.

– Я шла по ней, – тем же мечтательным, затуманенным голосом проговорила валькирия. – Мне преградила путь стража. Архонты… чернобородые, смуглые, словно выходцы с дальнего юга. Бороды их вились, одежды украшали золото и каменья, а посохи были отделаны рубинами, коим нет числа. Они сказали мне, что я не готова. Я… билась с ними, с демонами, я прокладывала мечом себе путь… а теперь… стою и смотрю. Постой и посмотри со мною вместе, хорошо?