Завидев их, тускугггун обернулась.
— Кто ты, тускугггун? — прогремел первый кхагггун. — И что делаешь так далеко от города?
В этот момент Касстна выхватил пистолет и уложил первого кхагггуна. Второй отскочил за дерево и начал отстреливаться.
Касстна бросился в густой подлесок, а Маретэн зигзагами побежала к огромному пню, чтобы занять выгодную позицию. Кундалианин внимательно следил за художницей, и когда она кивнула, открыл беспорядочный огонь. Кхагггун ответил шквалом выстрелов, спалившим треть рощи, и, поднявшись в полный рост, стал наступать. Касстна увидел, что Маретэн, выбрав удобную позу, прицелилась и выстрелила. Кхагггун упал навзничь.
Молодая женщина бросилась к солдату, чтобы убедиться в его смерти. Затем Маретэн повернулась к Касстне, и они долго смотрели друг на друга.
— Возможно, я тебя недооценивал, — проговорил лидер партизан, направляясь к художнице.
Маретэн испугалась. Она нерешительно подняла руку с пистолетом вверх, но Касстна, по-своему истолковавший этот жест, выстрелил в нее, почти не целясь. Он промахнулся, и девушка бросилась прочь через лес, чтобы спрятаться.
Касстна и не пытался преследовать Маретэн. Он и так найдет ее без особого труда. Сейчас ему срочно нужно было справить нужду. Так всегда было, когда он убивал кхагггунов. Как жаль, что этих пришлось убить. Если бы не дура-тускугггун, кхагггуны наверняка нашли бы лагерь и, вызвав подкрепление, уничтожили Джерву и его отряд. А он, Касстна, прокрался бы в лагерь и присвоил оружие.
Справив нужду, Касстна вздохнул с облегчением. Чем больше оружия, тем больше твой вес в движении Сопротивления. Чем больше оружия, тем больше кхагггунов ты убьешь. А это, в свою очередь, означало власть и уважение. Так что следовало придумать новый план, как дискредитировать Джерву и отнять у него оружие.
«Всему свое время», — подумал Касстна. Сначала нужно отвести тускугггун на трибунал. Доставив ее целой и невредимой, он завоюет уважение других лидеров, а это совсем не помешает. Стащив с головы кхагггуна шлем, партизан решил его примерить. Естественно, из-за идиотской формы головы в’орннов шлем не сидел как следует. Касстна покрутил его в руках и надел еще раз. Так-то лучше. Он настроил детектор теплового излучения. Прямо перед ним появилась голограмма.
Значит, тускугггун отправилась на север.
Беззвучно ступая по влажным еловым иглам, Касстна двинулся следом.
Темнота в голове Рианы медленно отступила, и она увидела свет. Его излучало не серое водянистое солнце, а слова, как пузырьки воздуха, поднимающиеся к небесам. Слова жили собственной жизнью, темнота таяла, и она услышала голос Элеаны.
«Мое сердце знало, что я полюблю тебя с первого взгляда и навсегда. Если нужно, я пойду за тобой к самым Вратам Н’Луууры…»
Обжигающие слова признания давно затихли в зловонном кишечнике Кундалы, но они не исчезли и, как разноцветные волны, согревали девушку.
Риана еще не проснулась, она по-прежнему купалась в теплых волнах безвременья. Она снова была Анноном, еще не познавшим боли, горя и лишений. Впереди вся жизнь, возможности, которые для наследника Ашеров были безграничными. Слова Элеаны согревали океан безвременья, словно солнечные лучи лесную поляну, и в сознании Рианы возник дорогой ее сердцу образ. Она только что вытащила Элеану из цистерны в Музее Ложной Памяти. В сознании громко звучали ее собственные слова: «Я не позволю тебе сдаться, Элеана! Я слишком тебя люблю и не дам умереть! Я пойду за тобой к самым Вратам Н’Луууры, если…»
«Если нужно, я пойду за тобой к самым Вратам Н’Луууры…»
В полусознательном состоянии Риана не могла говорить. Слова кружились в сознании, как серебристые рыбки в пруду. Зато она могла думать об Элеане, воскрешая в памяти малейшие детали: стройные ноги, чувственный изгиб бедер, осиную талию, загорелые плечи, мускулистые руки, шелковые нити вен на бледном запястье. Она была так соблазнительна!
«Если нужно… пойду к самым Вратам Н’Луууры…» Эти слова словно молитва вернули Риану к действительности.
— Элеана, — чуть слышно прошептала она.
— Пресвятая Миина! — Элеана поцеловала подругу в лоб.
— Где хагошрин?
Элеана вздрогнула.
— Посмотри сама.
Хагошрин лежал на вершине скалы. В щупальцах он держал какое-то тело, аккуратно отдирая мясо от костей. Удалив все кости, чудовище бросило мясо в пасть и начало жевать. Когда в щупальцах остался один череп, хагошрин обломил позвоночник и положил в рот. Казалось, он просто его смакует. Наконец монстр раскусил череп, и жуткий звук разнесся по всему желобу.
— Он что, собирается сделать с нами то же самое? — Риана огляделась по сторонам. — Мы не можем сдвинуться ни вперед, ни назад. Мы в ловушке.
— Тише. — Элеана принялась ее баюкать. — Все в порядке. Я здесь, любимая.
Сердце глухо забилось в груди Рианы.
— Что? — Она не могла поверить собственным ушам. — Что ты сказала?
На губах Элеаны заиграла смущенная, чуть лукавая улыбка.
Время текло медленно, словно мед. Риана почувствовала, что в ней крепнет дух Аннона. Нет, он не умер, мужское в’орнновское начало ощущалось как перепад давления во время шторма.
Элеана дотронулась до ее руки, и девушка почувствовала тепло, растекающееся по коже. Вот Элеанины губы нежно коснулись ее щеки.
— Аннон!
Сколько же Риана ждала этих слов? Целый год длиной в жизнь. Мгновенно исчезло терзавшее ее сомнение, а готовое сорваться с губ отрицание растаяло в воздухе.
— Джийан говорила, что ты знаешь.
— Она права.
Риана, движимая духом Аннона, притянула Элеанину голову и вдохнула аромат ее тела. Губы раскрылись, и язык Элеаны скользнул внутрь. Риана застонала от наслаждения, и на секунду обе девушки растворились в душистом облаке поцелуя.
Время остановилось, во всем Космосе существовали только они вдвоем. Девушки наслаждались друг другом, давая волю так долго скрываемым чувствам. Поцелуй был необыкновенно сладок, ведь каждая из них была уверена, что ничего подобного никогда не случится.
Для Элеаны Аннон восстал из мертвых, недаром ей казалось, что пламя ее любви и надежды должно его вернуть. Случившееся казалось чем-то волшебным, невероятным и в то же время неизбежным и единственно правильным. Девушку не смущало, что она касается тела подруги, а чувствует Аннона. Его дух наполнял тело Рианы, то и дело проявляясь, как тень огромной рыбы, мелькающей в пруду. Элеана чувствовала и дух Рианы, сильный, таинственный, непонятный не только для нее, но и для Аннона. От переживаемых эмоций стало трудно дышать. Элеана отдавала себя всю, что случится потом, было не важно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
