И правильно не задавали: я очень рассчитывал продолжить путь дальше не только на Майе, но и на Чародее. Да и вместе с Чаровницей, если повреждения у крейсера не критичные и получится ее поднять в воздух. Рассчитывал я на это, потому что у меня появился план. Немаловажной частью которого оказалась личность командующего, заблокированного в рубке: после того, как варгрийцы быстро допросили несколько офицеров, выяснилось, что возглавляет соединение из двух имперских крейсеров лорд-сенатор Эрик Финнеган.
Новоявленный лорд-сенатор, как оказалось, из-за вторжения Стужи так и не отправился на Европу в Равенну, а остался на Юпитере — получив под командование два самых мощных крейсера флота, составивших оперативный резерв Императора. И с самого начала вторжения Стужи оба крейсера, малоэффективные против малых отрядов демонов (а крупных орд на имперском Западе пока не было), пробыли на базе в Гаэте, в полной боевой готовности. Я прекрасно знаю отчего: являясь оперативным резервом самого императора, крейсеры в первую очередь были весомым аргументом для тех фамилий первого сословия Запада, кто пользуясь случаем мог решить выступить против императорской власти. Сдерживающим фактором — флоту ведь не обязательно вступать в дело, в большинстве случаев достаточно одного только присутствия в регионе.
Но менее двух суток назад, неожиданно для всех, Финнеган вдруг решил покинуть базу флота и в обстановке строгой секретности оба крейсера под покровом ночи отправились в Юргорден.
У меня были причины догадываться, почему именно это произошло. Но собственные догадки — пока мы не выколупали рубку из-под Майи, я держал при себе. Все же о том, что Финнеган — трус, банально решивший сбежать из-за того, что узнал о моем приближении к Гаэте, лучше говорить ему в глаза. Но в этой догадке я был абсолютно уверен.
Причем теперь, постфактум, понимал, что сам виноват в состоявшейся здесь нашей с ним встрече. Банально перестарался и недоработал легенду, когда дал задание Филиппе распространить информацию, что я из разлома воздухом пойду в Гаэту. Наверняка без четкой конкретики сведения эти расползались, трансформируемые и усиливаемые слухами. И до Финнегана информация дошла скорее всего в виде доклада от агентов о том, что в Гаэту я иду во главе огромной орды, сопровождаемой неизвестным количеством трофейных кораблей.
Просто уверен в этом, потому что именно так работает народная молва — и неважно кто ее разносил, люди или демоны. И мне теперь было понятно, почему именно лорд-сенатор Финнеган так неожиданно оказался в этой глуши со своими кораблями. Придумал какой-то предлог или сфабриковал донесения агентов и снявшись с якоря, убыл прочь, сочтя нужным защищать интересы Империи подальше от Гаэты.
Можно было конечно попробовать получить подтверждение этой информации от флотских — статьи о капитуляции передача подобных некритичных сведений не нарушала. Но пленных флотских я сам пока не спрашивал. Не потому что не хотел, банально некогда было — пока остальные рыли землю, пытались сквозь искореженный корпус Чаровницы пробраться в рубку, а также освободить посадочные лапы Майи, мне нужно было организовать ее заправку энергией.
После выброса стихийной силы в доке, на счастье, уцелел один из трех заправочных причалов базы. Всего заправочных причалов было три — из-за размеров Чародея при его заправке было задействовано сразу два. Они и превратились недавно в пыль и оплывший камень. Третий причал уцелел как раз потому, что не был расконсервирован. И его скорейшей подготовкой к работе мы с Гомером, Алисией и Гонстадом (как единственным доверенным специалистом по профилю) занялись.
Справились быстро. Вернее, быстро справились также захваченные в плен работники дежурных смен базы снабжения — от нас при этом просто требовались сила убеждения (от меня) максимальное внимание (от Гонстада) и контроль (от Гомера и Алисии). Все для того, чтобы никто из работников базы не решился стать павшим героем, и чтобы все вокруг на многие лиги не стало выжженным эпицентром взрыва.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Когда заправочный причал оказался расконсервирован, следующей задачей было доставить туда Майю. На руках полностью выработавший запасы энергии фрегат туда не отнести. Магией тоже не передвинуть. Вернее, передвинуть-то можно — использовав похожий древесный ковер, поднявшись по которому варгрийские всадники захватили Чародея штурмом. Но из-за бушующего вокруг магического эха стихий именно сейчас это не сделать. Цветана, после оценки ситуации, озвучила мне оптимистичный срок в сутки. Правда, рассчитывать попросила на полтора суток — за это время, как она сказала, буйство стихии точно спадет и можно будет с помощью силы природы, не опасаясь жестких откатов и новых выплесков энергии, передвинуть фрегат.
Можно было, конечно, подождать. Но я очень опасался того, что на магическое возмущение сюда могут прибыть другие корабли имперцев, поэтому максимально торопился. И выбрал иной вариант действий, самый… скажем, так, смелый.
Как в сердцах сказал Гомер — вариант мало чем отличающейся от того, чтобы попробовать отнести Майю в заправочный док на руках. И, как он еще сказал, попытка отнести фрегат на руках будет хотя бы выглядеть не так глупо — в отличие от того, что предлагал я. А я предлагал, используя кристаллы силы средней мощности — те, которые можно демонтировать из бортовых техномагических систем нашего аэростата, попробовать вручную заправить движители Майи. Заправить совсем по минимуму, только чтобы хватило ресурса подняться в воздух и переместиться в заправочный док.
Процесс этот — заправки движителей вручную, со слов Гомера, представлялся как попытка наполнить большой бассейн, используя бокалы для вина. Причем с условием, что за водой нужно ходить к далекому озеру. А кроме того, «спускаться и набирать воду» из этого озера мог только один человек — только Гомер, который обладал необходимым для зарядки кристаллов силы умением. В общем, план мой ментату крайне не нравился. Но когда я спросил его, что лучше — сидеть и ничего не делать, он почему-то на меня начал ругаться, требуя ящик вина. Что, в общем-то, я счел за согласие.
Так что собравшись и обсудив план, мы сняли с Майи десять кристаллов силы, демонтировав их с установок защитных щитов. И в эти кристаллы Гомер закачивал энергию на Месте силы, после чего мы с Алисией перекачивали энергию в движители напрямую. Вот это уже, особенно учитывая наши с Алисией способности в контроле потоков энергии, напоминало не просто попытку наполнить бассейн из бокалов, но попытку наполнить бассейн, выливая в него воду с десятиметровой вышки в ветреный день.
Когда мы — почти сразу после заката, начали работу, я если честно сам не был уверен в успехе. Но сейчас, когда солнце уже поднялось над горизонтом, энергетические резервуары Майи были заправлены на один процент каждый. Но этого заряда, теоретически, должно было хватить чтобы подняться в воздух и переместиться к причалу. Как говорится, если что-то выглядит глупо, но работает, значит это не глупо.
Можно было, конечно, потратить столько же времени и поднять заряд каждого движителя до двух процентов, но я торопился, ожидая возможное прибытие других имперских кораблей. Торопился, и надеялся на лучшее.
Алисия, когда я ей сказал, что дело сделано, подумала немного, а после мягко осела на землю, потеряв сознание. Оставив ее на попечении Марии и личных телохранителей, я направился на Майю. Гонстад был уже здесь, на мостике за штурвалом. Вчерашний гардемарин, белый как мел, держался за ручки управления с закушенной губой. Осунувшийся, похудевший: у демонов в плену кормили его хорошо, прямо щечки наел. А как со мной связался, так скулы теперь заметно очерчены, лицо осунувшееся. И это ведь всего за пару дней.
Волновался Гонстад сейчас не только из-за сложности стоящей перед ним задачи — ему ведь сначала нужно было мягко поднять фрегат из перекошенного положения, а потом уже переместиться в заправочный док в сотне метров отсюда. Причем с исчезающе малым запасом энергии и в ситуации, когда буйство стихий не погашено. Цветана конечно обещала во время взлета уменьшить возмущение силы насколько можно, но гарантий не давала.
