‒ Прямо сейчас ты собираешься предстать перед некогда близким для тебя человеком, который не имеет ни малейшего сомнения в том, что ты погибла более десятилетия назад. — Фрэнсис многозначительно приподнимает одну бровь. — Ничего не пропустил?
‒ Хочешь, чтобы я ее подготовила? — резко перехожу в режим злобы. — И как, спрашивается, это провернуть? Ну? Открыточку с картинкой пудинга ей послать?!
‒ Целесообразнее не выходить с ней на связь вообще.
‒ О как? — Разворачиваюсь, встаю прямо перед Фрэнсисом и, сложив руки на груди, смотрю на него снизу вверх. — С учетом того, что Виви в скором времени собирается забросить на вентилятор свою версию вонючей новостной кучки и скормить все это обществу через средства массовой информации, какова вероятность того, что Тамара пропустит эту малюсенькую незначительную новостюшку?.. Что я, мать вашу, восстала из мертвых!!
Фрэнсис тактично кашляет и делает пару быстрых зырков по сторонам. Меня утихомириться он не просит, но, предполагаю, что моя сдержанность существенно бы облегчила ему жизнь.
Выдыхаю и прислушиваюсь к телу. Все конечности по-прежнему функционируют. Наверное, организм решил, что последний эмоциональный порыв не стоит того, чтобы из-за него вырубаться.
‒ Никто не знает, когда Вацлав решит действовать и каким образом собирается все провернуть. — Фрэнсис бросает взгляд поверх моей головы на кафе. — Общество когда-нибудь да узнает о тебе. И, возможно, тогда, наконец, прекратят распространяться слухи, то и дело разрывающие новостные ленты в последние годы.
‒ Слухи? Насчет Виви?
‒ Да. Насчет него ‒ одного из самых влиятельных лиц Высотного Города. Неженатого и при этом так и не представившего обществу свою невесту. Не обозначившего планы насчет создания союза с какой-либо влиятельной семьей Иммора и абсолютно не распространяющегося по поводу своих личных планов. И при этом, ‒ Фрэнсис хмыкает, ‒ умудрившегося как-то обзавестись двумя сыновьями.
‒ Не смотри на меня, я не при делах, ‒ раздраженно буркаю я, когда он делает паузу между высказываниями.
‒ В общем, Лето, никто не смеет ставить что-либо в упрек Вацлаву только потому, что он на вершине. У него власть, авторитет, связи.
«А ведь когда-то окровавленным клубочком на моих руках сворачивался и хныкал мне в плечо». — Мельком проскочившая по взбудораженному сознанию мысль отчего-то пробивает меня до дрожи.
‒ Короче, ‒ меняю положение рук и выдвигаю нижнюю челюсть чуть вперед, ‒ ты хочешь, чтобы мы вернулись в автомобиль, а Тамара о моем воскрешении узнала из новостей?
‒ Верно. У этой женщины нет клейма рода Люминэ. Ничто не будет сдерживать ее, если она захочет наговорить кому-нибудь лишнего. Кроме того, об особенностях твоей ситуации ей ничего не известно.
‒ Типа и я ей при встрече сболтнуть лишнего могу, да?
‒ Нет. Несмотря на порывистость и детские замашки, твоя расчетливость по-прежнему включается раньше всего остального и работает в полную силу, ‒ без тени сарказма заявляет Фрэнсис.
И как прикажете реагировать?
По-видимому, это что-то из разряда «хвалю тебя, пока ругаю». Или его компаньон «ругаю тебя, пока закидываю похвалами».
‒ То есть я не болтушка? ‒ делаю осторожный вывод.
Фрэнсис кивает.
‒ Здорово. — Поднимаю оба кулака с отогнутыми большими пальцами к лицу Фрэнсиса. — Я классная. Но характер у меня отстойный. Так что двинули к Тамаре. У нее сегодня счастливый день, знаешь ли. Ей полагается порция меня.
За моей спиной раздается тяжелый вздох Фрэнсиса.
По всей видимости, останавливать он меня не будет. Также полагаю, что прямого приказа помешать моей встрече с Тамарой от Виви не поступало, а иначе Фрэнсис был бы менее аморфным и уже запихивал бы меня в багажник автомобиля. Виви мозговитый, с этим не поспоришь, так что вполне мог предположить, что одним из способов моего дрыганья будет попытка связаться с Тамарой. И раз он не мешает мне, грех не воспользоваться шансом. Не то чтобы я собираюсь целенаправленно напакостить ему в силу своей несдержанности и нетерпеливости, но мне теперь, по крайней мере, понятно, что Виви в любой момент готов подтереть за мной.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Еще одно извращение его извращенной личности. Однако прямо сейчас я хочу побыть эгоисткой, и он вроде как позволяет мне себя так вести…
* * *
Бегу по ступеням лестницы при входной группе со всех ног, опасаясь, что Фрэнсис может передумать. Или внезапно получить срочное указание от своего господина: связать меня, заткнуть болтливый рот и все-таки закинуть в автомобиль. Оборачиваюсь и пытливо смотрю на чинно следующего за мной мужчину. Тот останавливается на некотором расстоянии и посылает мне осторожную улыбку.
И почему я решила, что мне здесь труднее всех? Например, Фрэнсис, кажется, уже вполне осознал, чем грозят ему эти игры в няньку.
Выдыхаю через нос и сторонюсь к стене, пропуская какую-то лучащуюся радостью малолетку и не менее счастливую женщину, безуспешно пытающуюся удержать темп своего резвого ребенка.
Мать и дочь?
Семья…
Встряхиваю головой и заглядываю в одно из помещений кафе. Понятия не имею, насколько за эти годы изменилась Тамара. Мы ведь были очень дружны. С момента моего появления в доме Сэмюэля она всегда была рядом — сначала боязливо и ненавязчиво маячила где-то на горизонте, а затем уже поддерживала меня в любом начинании, везде сопровождала и пугливо пряталась за моей спиной при каждом появлении Виви, доверчиво цепляясь за мою одежду и жалуясь на «ужасающего молодого господина».
Как она жила в мире, где не существовало меня? Каких людей успела повстречать? Каким образом вырвалась из цепких лап Виви?
Хочу узнать все. Вновь познать сладость беззаботности.
Без ограничений законов. Без отягощающих обязательств долга и принудительного клеймения.
Без тех притеснений, что не позволяли таким, как Тео и Фрэнсис, быть по-настоящему искренними со мной.
Хочу пообщаться с человеком, который не станет страдать из-за того, что я вновь замелькала на радаре бытия. Не будет вечно насторожен и напряжен.
«Передумала?» — доносится до меня шепот Фрэнсиса.
Слегка разворачиваюсь и пихаю его локтем.
«Ни за что. — Дергаю головой в сторону еще одного помещения. — Может, пока тут расположишься. Девчонок поцепляешь, а?»
Не стоит труда заметить, что статный светловолосый красавчик привлекает женское внимание. Пусть и «дефектный», но Фрэнсис остается Иммора. К тому же дамочки не в курсе его видовой принадлежности. Пожирающие взгляды нацелены на каждый кусочек идеальных телес моей няньки. Даже та солидная женщина с дочкой, проходя мимо, успела украдкой полюбоваться моим сопровождающим.
«Я иду с тобой», ‒ твердо заявляет Фрэнсис и переходит в режим ожидания. В общем, куда я, туда и он.
Жаль. Такой потенциал мужественности, а им не пользуются. Хотя, наверное, подобные мысли пованивают безнравственностью.
Пожимаю плечами и поднимаюсь по лестнице на следующий уровень.
Здесь нет. И тут нет. Перехватываю одного из официантов, и тот советует пройти в дальнюю часть кафе.
По ощущениям, сердце вбивается в ребра, ‒ так и хочется подставить руки перед грудью, чтобы поймать его, если оно все же вырвется на свободу.
Проход в следующее помещение огорожен длинными лентами, увешанными разноцветными бусинами. Через плотную занавесь ничего не видно, оттуда только веет прохладой с примесью сладких ароматов.
«Вход только для персонала. Так что не заходите, сластенки», ‒ гласит кокетливая надпись с завитушками на табличке.
Меня передергивает. Не привыкла я к такой сахарности. Но народу вокруг, кажется, нравится.
Итак, проход для сластенок закрыт. Однако я не «сластенка».
Вывод? Врываюсь.
‒ Прошу прощения, но я не один.
Замираю, занырнув в новую комнату наполовину, и быстро оглядываюсь. Фрэнсис стоит неподалеку и вежливо улыбается девушке в кричаще ярком красном платье. Его левая рука чуть приподнята в защищающемся жесте, будто он ждет, что девчонка вот-вот нападет.
