Читаем без скачивания Полное затмение - Лиз Ригби

Судья вызвал адвокатов Джулии. Затем Курт, Френсис и Джулия встали перед судьей, и суд заслушал обвинение. Народ обвиняет Джулию в убийстве мужа и падчерицы. Когда произносились слова "по злому умыслу", Курт внезапно поднял руку ко рту, как будто желая подавить кашель. Одновременно Джулия нервным движением вскинула руку, чтобы поправить волосы. Ломаксу показалось, словно две птицы взлетели к потолку.

Когда был задан вопрос, признает ли Джулия себя виновной, зал замер. Джулия выпрямила стройную спину. Ломакс внезапно вспомнил полицейские фотографии, которые видел в кабинете Френсис. Иногда эти снимки без всякой видимой причины вдруг всплывали у него в голове.

— Невиновна, - произнесла Джулия.

Голос ее казался юным, нежным и чистым. Обладательница такого голоса не могла быть виновна в подобном зверстве.

Комната заседаний снова ожила. Адвокаты с портфелями начали перешептываться с клиентами, в то время как другие клиенты, только что появившиеся из дверей, оглядывали комнату в поисках своих защитников. Заключенные у стены снова начали переговариваться. Полицейские сменились. Ввели еще группу заключенных.

Ломакс потянулся вперед, чтобы слышать, что происходит у судейского возвышения. Казалось, там собралась целая армия обвинителей с бумагами в руках. Один из них, чернокожий, ранее оглашал текст обвинения против Джулии. У него был низкий голос, и почти невозможно было разобрать, о чем он говорил с судьей. Казалось, что они с Френсис спорят. Когда в комнате стало потише, Ломакс услышал обрывки их разговора. Обвинитель оспаривал бумагу, подписанную Джулией, согласно которой Френсис могла защищать ее. Несколько минут спустя вопрос был решен, и адвокаты принялись спорить о чем-то другом.

— У нас столько незавершенных дел, - говорил судья, наклоняясь вперед и показывая бровями на клерка, листавшего огромную книгу.

— Ваша честь, прошло семь месяцев… память почти стерлась… миссис Фокс совсем не спит… переживает… как можно скорее… - отвечала Френсис.

Слов обвинителя Ломакс не слышал. После переговоров клерк записал какую-то дату. Случайно, когда объявляли имя судьи, которому предстояло вести дело Джулии, в зале возникла пауза. Судья Олмстед.

Когда Джулия повернулась, чтобы уйти, в зале вновь наступила тишина. Люди пытались заглянуть ей в лицо. Некоторые женщины отворачивались, краснели или посылали ей злобные взгляды, другие уставились в пол или, забыв об ужасных обстоятельствах убийства, и вовсе улыбались. Джулия с застывшим лицом смотрела поверх толпы. И внезапно глаза ее встретились с глазами Ломакса. Губы его непроизвольно дрогнули. Ломакс осознал, что улыбается. Он попытался подавить улыбку, но лицо отказывалось повиноваться. Улыбка становилась все шире, и он ничего не мог с этим поделать, пока наконец Джулия не отвела взгляд. Ломакс понимал, что улыбка вышла довольно дурацкой.

Он обошел камеры и микрофоны, растолкал журналистов, толпившихся в коридоре вокруг Джулии и ее адвокатов. Саму Джулию, стоявшую в центре толпы, он не разглядел. Ломакс поехал прямо к дому Кэндис.

— Смотри, на воротнике кровь, - сказала Кэндис, когда Ломакс отдавал ей рубашку и костюм Роберта.

— Прости.

— Она и тебя пыталась прикончить? - спросила Кэндис, разглядывая пятно. - Господи, прости, я не должна была так говорить.

— Не смешно, - заметил Ломакс.

— Забудь, я этого не говорила, - извинилась Кэндис.

Она побрызгала чем-то на воротник и засунула рубашку в стиральную машину. Снаружи было прохладно, но кухня дышала теплом - даже окна слегка запотели. На холодильнике был приколот рисунок Хелен. На столе стояли миски со свежими и сушеными фруктами. Из-под стола раздавалось ритмичное постукивание собачьего хвоста.

Ломакс не хотел признаваться себе в том, что здание суда - с его ступенями, шумными, отдающими эхом коридорами и судьей, восседающим на высоченном подиуме, - произвело на него гнетущее впечатление. А сейчас он снова ощущал себя в теплом коконе семьи. Его семьи, пусть даже этот дом и не был его домом.

— Ломакс, не клади ноги на стол, - сказала Кэндис.

— Где-то в глубине твоего маленького жесткого сердца ты считаешь, что она виновна, - заметил он.

— Разумеется, нет.

— Она тебе понравилась бы.

Скорее всего вряд ли. Хотя угадать симпатии и антипатии Кэндис порой было невозможно, Джулию она определенно невзлюбила бы.

— У меня в клинике есть специалист по ароматерапии, которую я недолюбливаю. На прошлой неделе я обнаружила расхождение в счетах. Небольшое, но заметное. На этой неделе оно увеличилось. Я была вынуждена признать, что кто-то в клинике обманывает меня. Должна ли я подозревать ароматерапевта, если она мне не нравится?

— Я бы подозревал.

— Потому что она тебе не нравится?

— Да. И потому, что у нее жирные руки. Держу пари, у нее все бумаги в масле розмарина. Пусть эта твоя женщина с необыкновенным носом обнюхает ее бумаги.

— Идиот. Все расчеты ведутся в электронном виде. А сотрудник, которого я подозреваю, - мой любимец. Некто, кому я доверяю и кто чувствует себя в безопасности под защитой моего расположения и думает, что сможет обкрадывать меня, не вызывая подозрений.

— Неужели Роберт?

— Ломакс, давай рассуждать здраво. Я не знаю, кто обманывает меня. Клянусь, скоро я это выясню, и начать я собираюсь со своего любимца.

Ломакс почувствовал жалость к персоналу клиники. Он знал, каково это - нежиться в лучах расположения Кэндис, а потом постепенно утратить ее расположение.

— Не вздумай раскрывать рот, прежде чем все не выяснишь, - посоветовал он.

Она не обратила внимания на его слова. Кэндис, вероятно, уже успела забыть о своих домыслах. Она легко забывала собственные ошибки.

— Что же касается ответа на твой вопрос, - начала она, включила на несколько минут миксер, и Ломакс в конце концов забыл, о чем спрашивал. Предполагалось, однако, что он все еще ждет ответа. Такие мизансцены были вполне в духе Кэндис. - Значит, что касается ответа на твой вопрос… Нелюбовь к ней для меня недостаточная причина, чтобы подозревать ее в убийстве. Причина, по которой я считаю ее невиновной, такова: ты не мог бы влюбиться в убийцу.

— И на том спасибо.

— Нет, действительно… - Кэндис засунула палец внутрь миксера во что-то липкое, затем поднесла его ко рту. Ломакс попытался проделать то же самое, но она шлепнула его по руке. - Двойное убийство. Невероятно. Чтобы ты… Нет. Совершенно невозможно.

Ломакс снова сел за стол. Пес положил голову ему на колени. Ломакс съел несколько сушеных фруктов из миски. Они были коричневого цвета и приклеивались к пальцам и, очевидно, выглядели совсем иначе, когда были свежими.

— Но разве каждый из нас не способен влюбиться в человека, который…

— Ты - нет.

— Разве это так трудно себе представить?

— Невозможно.

Ломакс вздохнул.

— Ну и как она выглядела в суде? Я полагаю, ужасно?

— Ужасно.

— На самом деле я видела ее в новостях. Она не должна выглядеть елишком хорошо. Присяжные этого не любят. Разве ее адвокаты не должны были предупредить ее?

— Адвокаты тоже держались не лучшим образом.

— А почему ты сейчас не с Джулией, не утешаешь ее, не держишь за руки?

— Она осталась с Френсис и ее помощниками.

Ломакс попытался стереть воспоминание о помощнике Френсис, мысленно размножив Курта. Ломакс считал, что Джулия могла бы взглянуть на него еще раз, когда открывала дверцу деревянного ограждения, но она проследовала к ожидающим репортерам, даже не повернув головы. Он продолжил:

— Она должна выглядеть убитой горем вдовой. Френсис считает, что присяжные будут менее снисходительны, если узнают, что у Джулии есть приятель.

— Когда тебе разрешат увидеть ее?

— Сейчас я пойду домой на случай, если она позвонит. Я зашел только вернуть костюм. Повесил на место.

Кэндис скептически посмотрела на него:

— Можешь взять костюм на суд.

— У меня есть костюм.

Кэндис что-то делала - варила яйца, открывала дверцу духовки или мыла салатные листья, но тут замерла.

— С утра я просто забыл надеть его, - объяснил Ломакс.

— У тебя есть костюм?!

— Я купил его для работы в "Сэш Смит", - сказал он изви-няющимся тоном.

В прошлом Кэндис не раз пыталась убедить Ломакса купить костюм, но успеха так и не достигла.

Он собирался сказать ей кое-что еще.

— Этим летом я, наверное, съезжу в Аризону.

Кэндис остановилась и наклонила голову.

— Аризона, - задумчиво произнесла она. - Это не там ли мы видели ту огромную жирную ящерицу?

Кроме ящерицы, они видели каньоны, впечатляющие горные образования и реку Колорадо. Но для Кэндис Аризона была ящерицей.

— Ядозуб, - сказал Ломакс.

— Зачем тебе возвращаться туда?

— Я собираюсь выяснить кое-что об одной из жертв убийства. В детстве она жила в Аризоне.