В 19 часов Москвин донес, что колонна противника до сорока танков движется на Мечетинскую. По колонне был произведен залп. Пять танков запылали, остальные отошли в северо-западном направлении.
30 июля, как только взошло солнце и рассеялся туман, в воздухе появились фашистские самолеты. Они кружились над нашими боевыми порядками, пикировали и бомбили. Дружным огнем зенитных дивизионов было сбито два пикирующих бомбардировщика. Это заставило самолеты врага летать на больших высотах, эффективность бомбометания резко снизилась.
Лобовые атаки противника прекратились. Но его танки пошли в обход наших флангов.
30 июля около тридцати танков противника с запада подошли к Мечетинской. Подразделения 18-й армии стали отходить на юг. Для нас создавалась угроза окружения.
Мы приняли решение: с наступлением темноты (в ночь на 31) отойти и занять оборону на рубеже Хлеборобный, Хлебодарный, Михайловка, 14-м и 58-м дивизионами прикрыть левый фланг, 49-м полком — правый фланг, двумя дивизионами 8-го полка прикрыть отход с фронта.
Ночью из штаба фронта прибыл офицер с приказом командующего об отходе нашей подвижной группы на новый рубеж обороны, именно на тот, который мы сами наметили. И хотя мы получили теперь право на отход, настроение было тревожным. Всю ночь лил дождь, грунтовые дороги размокли, и наши мотоколонны не могли сдвинуться с места.
К счастью, под утро дождь прекратился, подул свежий степной ветерок, дороги стали подсыхать. Загудели моторы. Начали двигаться, правда с трудом, отдельные машины, а затем и вся колонна. Однако к рассветустрелковые полки дивизии не успели занять рубеж обороны.
В воздухе снова появились вражеские самолеты, а на флангах — группы фашистских танков. Они двигались из Егорлыкской на Целину.
Загремели залпы «катюш». Гвардейские минометные дивизионы, прикрывающие фланги, вступили в бой.
Отважно, четко, решительно действовал дивизион моряков. Командир дивизиона капитан-лейтенант А. П. Москвин и комиссар — батальонный комиссар Е. Я. Юровский обладали какой-то удивительной интуицией. Они прекрасно чувствовали обстановку и ритм боя. Умело и дерзко действовали командиры батарей этого замечательного дивизиона Н. М. Павлюк, Д. Н. Бериашвили, А. Ф. Збоев.
В дивизионе была прекрасно организована подвижная разведка, быстрая, хорошая маскировка. Скрываясь в лощинах, балках, кустах, кукурузных или подсолнечных полях, в нужный момент боевые установки выскакивали на открытую позицию, прямой наводкой производили залпы и немедленно уходили в укрытие.
Москвин применил свой способ корректировки огня, который скоро стал достоянием других дивизионов. Однажды, подъезжая к огневой позиции 14-го дивизиона, я увидел такую картину. У левофланговой боевой машины ферма была поднята до отказа, а на самой вершине направляющих, подложив под себя брезентовый чехол, сидел Москвин.
Комиссар дивизиона Юровский доложил мне, что командир лично ведет наблюдение и корректирует огонь дивизиона по танкам и мотопехоте противника.
Через некоторое время Москвин, загорелый, возбужденный, слез с направляющих, быстро подошел ко мне и четко доложил:
— Товарищ полковник! Атака отбита. Мы подожгли пять машин и три танка, которые двигались в колонне по дороге. — Затем с сожалением добавил: — Обидно, что у наших снарядов большое рассеивание, а установки не позволяют подпускать противника на близкое расстояние. Жаль, что в дивизионе мало снарядов. Приходится вести огонь отдельными установками. Вот если бы дать дивизионный залп, был бы другой результат.
Я поблагодарил Москвина за отважные действия и просил передать мою благодарность всем воинам части.
Моряки заставили гитлеровцев отойти и прикрыли дорогу из Егорлыкской на Целину. До получения приказа из штаба фронта мы должны были во что бы то ни стало удержать оборону на рубеже Целины и не допустить противника к Сальску.
...Непрерывные бои, длительные марши и бессонные ночи сильно утомили личный состав частей подвижной группы, особенно водителей.
Под нажимом фашистских танков, преследующих подвижную группу, полки 176-й стрелковой дивизии не смогли удержаться на подступах к Целине и отошли к реке Средний Егорлык.
Основную тяжесть обороны Целины приняли на себя 8-й и 49-й гвардейские минометные полки и 14-й дивизион моряков. Огонь дивизионов 49-го полка корректировал с крыш зданий, расположенных на северо-западной окраине Целины, начальник штаба майор Якушев. Огнем дивизионов 8-го полка руководили командир полка подполковник Лобанов и начальник штаба майор Макарьян. Стреляя с закрытых позиций, дивизионы отбили атаку вражеских танков с севера. А в 15 часов 31 июля до двадцати танков атаковали нас с юго-запада, от хуторов Пролетарский и Самарский. Гитлеровцы пытались отрезать пути отхода на юг 8-му и 49-му полкам. Переброшенный на юго-западную окраину Целины дивизион 8-го полка под командованием капитана Н. В. Скирды залпом с открытой позиции подбил три танка. Остальные резко изменили направление, развернулись и быстро отошли назад к хуторам. Бой под Целиной длился в течение нескольких часов. Радиосвязь со штабом фронта и штабом группы ГМЧ была прервана. Мы ожидали прибытия офицеров связи капитана А. П. Бороданкова и капитана Н. А. Смирнова. У того и другого были пакеты с боевым распоряжением, в котором указывалось направление отхода нашей группы.
Капитана Бороданкова мы так и не дождались. Самолет У-2, на котором он летел, был сбит возле совхоза «Гигант» и горящий упал на территорию, занятую противником. Об этом мне доложил начальник штаба 49-го полка майор Якушев. Капитан Смирнов, выехавший на автомашине, тоже не появлялся. Между тем противниквсе активнее атаковал с разных сторон, стремясь обойти нас с флангов и прорваться к Сальску.
В 17 часов 31 июля вражеские танки, скрываясь за посадками, незаметно вошли в зону, не поражаемую огнем наших дивизионов. Одиночные танки прорвались на северо-восточную окраину Целины и стремились перерезать дорогу на Сальск. Пришлось 49-му полку дать команду отходить на юг, переправиться через реку Средний Егорлык, поддержать оборону 176-й стрелковой дивизии и прикрыть отход дивизионов 8-го полка.
Наконец прибыл офицер связи Смирнов и сообщил, что штаб фронта из Сальска выехал, артсклад ГМЧ эвакуирован. Нам предлагалось немедленно отходить на рубеж Средний Егорлык, Лапанка, Тацин.
Покидая последними Целину, мы с Лобановым прямо на дороге развернули замыкающую батарею и прямой наводкой дали залп по фашистским танкам. Расстояние до места сосредоточения гитлеровцев оказалось меньше минимального прицела, и большая часть снарядов легла с перелетом, но некоторые из них все же разорвались в районе цели.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
