— А с Даней что? Влюбилась, да?! — Улыбается довольно, так бы треснула чем-нибудь. Не тяжелым, конечно.
— Ты обещала все про него узнать у Айса! И что? А ты знаешь, что у него брат есть и родной отец, который от него откупился? Я правда ничего не поняла из его дневника.
— Знаю. Никита рассказал. Но тебе это очень не понравится.
— И ты молчала?! С каких пор у нас секреты?
— С тех, как ты две недели в молчанку играла! Я к тебе подойти уже боюсь лишний раз! Ты себя со стороны не видишь, Маша! Да от тебя люди уже шарахаться стали. В универе стороной стараются обходить. Ты в себя приди сначала, и я тебе все расскажу.
— Сейчас же, рассказывай прямо сейчас. Я тут душу только что вывернула наизнанку, так что давай!
Я б ее дожала, как пить дать дожала бы, но ее ледяной принц, как всегда, не вовремя заявился. Ладно, не как всегда, но вот сейчас лучше бы он где-то погулял еще часок.
— Привет, Ник. — Смотрю на Леднева. Красивый, засранец, очень красивый. Но когда видишь его каждый день по многу часов, живешь с ним бок о бок, как-то уже и не замечаешь всю эту красоту неземную. Просто человек и человек.
— Привет! Ты как? Прием вчера пропустила. Не жалеешь?
— Пфф, два часа с какими-то толстыми старыми мужиками и их накаченными бабами? А Даня где?
Мне плевать, что он подумает обо мне. Вот совсем!
— Он подъедет через час примерно, дела сейчас доделает кое-какие. А вы тут что ели? Суп? Варь, налей и мне, с утра ничего не ел.
Ну все. Девичник окончен, начались суровые семейные будни. И, конечно, Барсукова тут же убежала на кухню.
— Поехали на «Мост» погуляем немного, погода хорошая. — Айс отвлекается от своего телефона и смотрит на Рыжего. Даня приехал минут пятнадцать назад. И тоже сразу на кухню. У Барсуковой сегодня просто аншлаг!
— Поехали, погуляем. Ты как? Нормально? — Это уже ко мне. Блин, я что так хреново выгляжу, что мне все задают сегодня один и тот же вопрос?
— Нормально.
Лучше стало, когда увидела, что ты сюда не притащил свою Луизу! Надеюсь, ее тут не будет вообще. И про кого ты там писал, а? Про меня ведь, да?
На улице сегодня и правда хорошо. Свежо, но ветра нет, никакая мерзость с неба не падает. Мы уже полчаса на «Мосту», сегодня тут много людей, вечер пятницы, все понятно. Леднев увел Варьку куда-то вперед. А мы с Рыжим идем рядом, мимо торговых рядов. Завтра ярмарка двухдневная начинается, для туристов больше, чем для местных. Но уже сегодня вечером многие торговцы свои безделушки выставили, на самом деле здесь есть на что посмотреть.
— Дань, Даня, иди сюда. Смотри! — Тащу Рыжего к торговым рядам. — Вот такие варежки, точь в точь у меня в детстве были. С красными снежинками.
Сама не знаю, чего вдруг вспомнила. Терпеть не могла их! Девочки уже в перчатках ходили, а мне мама вот такие вязаные покупала. Грубые они, простые, но теплые. Я их тогда специально потеряла, дура, надеялась, мне другие купят, красивые, как у девчонок. Не купили…
А Рыжий куда-то в сторону смотрит, улыбается. Перехватываю взгляд: Леднев дротики пуляет в воздушные шары. Детский сад какой-то! И Барсукова рядом стоит, аж подпрыгивает каждый раз, когда он попадает. И ведь пока не промахнулся, ни разу.
— Слушай, вот ты понимаешь, почему они вместе, а? Ну они ж такие…
— Они на одной волне, Мань. — Даня смотрит на меня внимательно. — Для этого не обязательно быть похожими или иметь одни и те же интересы. Она его человек, если ты понимаешь, о чем я.
Смутно, если честно, но лучше, наверное, промолчать. Или нет?
— Думаешь, у них это надолго?
— Надеюсь, что навсегда.
Да ты романтик, Рыжий!
— А ты бы… хотел бы… вот так?
— Ты же дневник мой читала сегодня, Маш! Чего спрашиваешь?
Бл…ииин! Как же я могла спалиться?! Может, на понт берет?
— Какой дневник? — Надеюсь, получилось достаточно удивленно.
— Тот, который, ты в шкаф засунула, корешком вверх. Я так никогда тетради не кладу.
— А почему я-то сразу?! Я там у тебя одна что ли бываю? Да та же Луиза…
— Никогда не была у меня дома.
— А?
— Никого, Маш. Только ты.
Значит, спалилась! Но если у него там никого не было…
— Мы никогда не встречались у меня. — Смотрит на меня пристально, и я прекрасно понимаю, о чем он. Знала ведь все и так, не маленькая девочка, но больно-то как внутри! Как тогда, когда сказал, что не нужна ему… такая. И на фига пошла с ними?! Вчера просто казалось, что может и получится что-то, и сегодня, когда читала его дневник. А сейчас…
— Какие люди! Даня! — Вздрагиваю от окрика. — Вот так встреча! Чего на мобилу-то не отвечаешь?! Гордый, да?
Смотрю как к нам быстро приближается Макс Полянский, в одной руке сигарета, в другой — бутылка пива. Но голос вроде трезвый.
— Машка?! А ты настырная! — Подходит ближе, и я чувствую запах пива. — Со мной, значит, не прокатило, так ты теперь за второго, взялась… А жаль, что я тебя тогда…
— Тебе чего надо, Макс? — Подходит ближе к Полянскому, отодвигая его от меня. — Иди, куда шел.
— Неет! Я поговорить хочу. Давно хочу, братан!
Чего?! Какой братан?! Брат?!
Перевожу взгляд с одного парня на другого. Да они не похожи ни капли. Просто обращение такое. Наверное…
— В смысле брат? Дань?!
— А ты не знала? Не верю! Ты ж такая ушлая, Мань! Дура редкая, но ушлая! Знаешь ведь, что батя наш сделал, а?
— Макс, вали отсюда! По-хорошему. — Чувствую злится начинает Рыжий. Только драки тут не хватало! Макс же полный отморозок!
— Ты не вовремя. — А вот и Айс с Варей подошли. У Барсуковой в руках здоровый плюшевый медведь. Полный… абсурд.
— Никита, — Макс протягивает Айсу руку, но Леднев не двигается, смотрит холодно на Полянского.
— Макс, мы вроде обо всем договорились.
— Я, что, с братом поговорить не могу?! У меня, может, зов крови, а? Братские чувства.
Как дура перевожу взгляд с одного парня на другого, потом на третьего. Чую, сейчас подерутся. Голова сейчас взорвется. Братья, значит?! Брат Полянского! Как он не свихнулся еще с такими генами?!
Леднев вдруг поднимает руку и прямо сюда, на пешеходную зону заезжает темный внедорожник, медленно едет, но народ шугается, кто-то матерится.
— Извини, Варь, в другой раз, видимо… — Целует Барсукову в висок. — Девушек домой отвези. — А это уже водителю, качку Валере, тому самому, который нас с пляжа вытаскивал. Эй! Стоп! Я никуда не поеду! Я тут останусь!
— Маша, садись в машину. Сейчас же. — Смотрю на Рыжего, это он мне? Никогда так не говорил.
Я бы может и поспорила, но Леднев подталкивает к машине и все, мы уезжаем. И последнее, что я вижу — Макса и Даню, стоящих друг против друга.
Глава 42. «Почему тебе можно, а ей нельзя»?
— Ну давай! Жги! И без предисловий! Хотя главную мысль я уже уловила. Даня, значит, сын Полянского. И ты…
Еле сдерживаюсь, чтобы не заорать. Я бы в машине начала, но Барсукова так локтем больно в бок врезала, что пришлось заткнуться. Но сейчас мы в квартире Айса, тут больше нет никого. И я очень-очень зла!
— Его мама работала у Полянского-старшего, секретарем. Потом вот…
— Залетела, да? — Плюхаюсь на диван, думаю, долго на нем просижу. Разговор-то явно не на пять минут.
— Ага, он женат был и вообще…
— Вообще на секретаршах не женятся, их… — замолкаю, речь о маме Дани, только что умершей.
— Он ее… пристроил. Замуж выдал за мужчину, который у него работал, в обмен на карьеру, и денег дал. Такое, оказывается, распространено в их… мире. И они так жили. Даня, понятное дело, ничего не знал. Думал, что это его настоящий отец. А она не работала больше, собой занималась. Они с Никитой в параллельных классах учились, не в одной компании были, но знали друг друга, в детстве даже в гости друг другу ездили. А потом, я так толком и не поняла, что именно случилось, но родители развелись, вроде как ее муж устал от всего этого и бросил Даню с его матерью. Они без денег остались.
