Читаем без скачивания Самсон. О жизни, о себе, о воле. - Самсон

– Я по делу, – коротко ответил я, присаживаясь на стул.

– Интересно послушать, какие могут быть дела у смотрящего с режимником, – в глазах Кацубы сквозил неподдельный интерес.

– Я тут подумал на досуге о нынешней жизни в зоне и пришел к выводу, что жизнь наша лучше не становится, да и у вас проблем не убавилось, хотя правительство обещало.

– От них дождешься. Как же, держи карман шире! – чертыхнулся Кацуба.

– Так вот, есть у меня к вам деловое предложение, гражданин начальник.

– По поводу?

– Предлагаю открыть в промзоне мебельный цех. Мастера есть, сделают не хуже итальянской. Как и куда ее распасовывать, я беру на себя, братва на воле поможет, не проблема. От вас надо только дать разрешение, гражданин начальник, – коротко объяснил я суть.

Какое-то время подумав, Кацуба ответил:

– Предложение, конечно же, заманчивое, но есть некоторые нюансы. К примеру, где и, главное, на какие деньги приобрести оборудование? Опять же, если я правильно понимаю, потребуется материал – ну, там, доски, поролон, ткань… что там еще нужно для производства мебели?

– Это тоже мы берем на себя, – ответил я, подумав, что если уж Граф решил замутить такую тему, то пусть и крутится, за язык его никто не тянул.

– Хорошо. А кто там будет работать и, главное, следить за тем, чтобы ничего не произошло? Если блатные, то разговор окончен, – Кацуба перерезал воздух ладонью.

– Как всегда – половина ваших, половина наших, без этого никуда, вы же сами понимаете. Если будут одни красные, то они начнут прижимать мужиков, а если одни наши, то не будет никакой работы, – схитрил я, показывая, что готов идти на компромисс.

– В общем, дело не простое, надо подумать. Приходи завтра. Если будет положительный результат, то обсудим детали, а если нет, то и не о чем будет разговаривать.

– Договорились, – бросил я, поднимаясь с места.

Стоило только мне выйти из ДПНК и пройти с десяток метров, как ко мне подскочил Граф:

– Ну как, Самсон, договорился?

Этот нездоровый интерес со стороны смотрящего за общаком меня несколько покоробил, но я не подал виду.

– Результат будет завтра.

– Ну а сам как думаешь, прокатит наша задумка?

– Проверь, сколько в общаке денег, и подумай, сколько можно будет оттуда дернуть на развитие твоего бизнеса, если все решится положительно, – вместо ответа сказал я Графу.

– Да деньги найдем, Самсон, не переживай, – обрадовался смотрящий.

– Ты только вчера говорил мне, что с деньгами напряг, а сейчас говоришь, что найдешь, – я остановился на полпути к бараку.

– Ну, ради такого дела можно и напрячься, – стушевался Граф, понимая, что ляпнул не то.

– Ладно, доживем до завтра, а там видно будет.

На следующий день прямо с поверки меня пригласил к себе Кацуба.

– Ну что, Самсон, обдумали мы твою просьбу – и решили пойти тебе навстречу. Но только ты должен понимать, что если там случится что-то из ряда вон выходящее, ты первый, кто будет за все это отвечать. Идет?

– Что вы имеете в виду?

– Поножовщина, к примеру, или, скажем, побег.

– Такого не будет – обещаю.

– Ну, тогда по рукам, партнер, – неожиданно для меня он протянул мне свою сильную руку.

Не задумываясь, я ответил на рукопожатие.

Через неделю цех начал работать. Все это время, пока мы с Графом занимались проблемами цеха, мое письмо сыну лежало в тумбочке. Но вот, наконец, когда дела более-менее утряслись и наладились, я решил продолжить…

«Мордовская зона, где мне первый раз пришлось стать положенцем, была «заморожена наглухо». Администрация из кожи вон лезла, чтобы установить свои порядки и не дать блатным и законникам завладеть положением в зоне. Смотрящего, который был до меня, очень долго держали по карцерам, не давая ему возможности наводить свои порядки. В конце концов, за какую-то незначительную драку его быстренько определили на крытую. Скорее всего, и со мной поступили бы так же, но на мое счастье, или везение, в зоне сменился хозяин. Не скажу, что на место старого начальника пришел приверженец воровских идей. Нет. Просто это был человек, который сумел найти с арестантами общий язык. До сих пор удивляюсь, как он смог дослужиться до начальника колонии. Обычно на эти места попадали настоящие деспоты, которые готовы были сделать все, чтобы попытаться искоренить воровскую масть…»

* * *

В тот день, когда братва оказала мне доверие и я стал смотрящим, хозяин самолично, без всякой свиты, пришел к нам в барак. Сев напротив меня на шконку, он серьезно так спросил:

– Как жить будем, Самсон? По понятиям или по-человечески?

Вопрос был не из простых. Я понимал, что начальник пришел сюда не для того, чтобы показать, кто здесь хозяин, а решить, как мы с ним будем делить зону.

– По человеческим понятиям, – после недолгой паузы ответил я.

– Это как? – На лице хозяина появилось неподдельное удивление.

– Это когда законы одного не мешают жить другому.

– Но тогда в зоне будет полный бардак, если каждый будет жить по своим, только ему известным законам, – попытался возмутиться хозяин.

– Никакого бардака не будет. Бардак означает хаос, анархию, а это не нужно ни вам, ни тем более нам, – я посмотрел на сидящее вокруг свое окружение.

– Тогда ты можешь мне обещать, что в зоне будет порядок? – закинул удочку начальник зоны, заглядывая мне в глаза.

– Тебе, начальник, я ничего обещать не буду. Устанавливать порядки в зоне – это твое дело. А мое – толковать понятия, так что будем делать каждый свое дело.

– Я здесь человек новый и поэтому прошу хотя бы первое время не устраивать в зоне никаких провокаций или бунтов.

– Я же сказал, что ничего обещать не буду; поживем, посмотрим, – отрезал я.

Но, кроме самого хозяина, в зоне были и другие «шишки» – такие, как начальник оперативной части и начальник режимной части, которые были совершенно не согласны с мнением хозяина, что «держать» зону надо вместе с блатными. Поэтому они не упускали момента, чтобы вставить палки в колеса как самому начальнику, так и братве. В очередной раз устраивая повальный шмон, они перегнули палку. Выбросив на пол фотографии одного арестанта, они как ни в чем не бывало стали топтаться по ним, продолжая шмон. Естественно, уважаемый сиделец не выдержал такого явного неуважения к себе и попытался возразить, при этом не особо выбирая выражения. Двое младших оперов захотели забрать его в карцер, но толпа недовольно зашумела. Во избежание бунта менты остановились. Как раз в это время я уже входил в барак, где происходил шмон. Мне сказали, что там назревает буза, и я решил разобраться, что к чему. Быстро оценив ситуацию, подошел вплотную к начальнику оперативной части по фамилии Глыба.