— Ты слишком крепко в меня вцепилась, — прорычал он, но отпустил мое запястье и повернул свою руку ладонью вверх, приглашая. Я колебалась, и он добавил: — Это касается волынщика.
Я взяла его за руку.
Мы закружились, а потом Уна на мгновение отпустила мою руку и пальцем описала над нами круг. Мгновение он сиял в воздухе, как световая паутина, и упал.
Музыку будто выдавили из моих ушей, превратив ее в слабый фоновый шум.
— Не хочу, чтобы нас подслушивали, — сказала Уна. — Главное, попадай в такт, а то они заметят. Восхищайся моим хитроумием, лианнан сида.
— Восхищаюсь, — ответила я. — Так что насчет волынщика?
— Волынщика она упомянула, чтобы ты пошла с нами, — сказал Брендан. — В основном это касается мертвых.
— А значит, касается и волынщика, потому что он умрет, — радостно улыбаясь, добавила Уна. — И ты умрешь. Значит, это касается и тебя.
— Для начала скажи нам, кому ты отдала свою верность, — потребовал Брендан. — Верна ли ты той части себя, которая человек, или той части, которая фея?
— Не хитри, — добавила Уна.
Мы кружились и танцевали, и во власти их рук я чувствовала себя как в ловушке. Я не могла соврать, но и правду сказать тоже не могла. Мое молчание уже подтверждало мою вину.
Брендан удовлетворенно наблюдал за мной.
— Хорошо. Я надеялся, что ты влюбилась в волынщика. Дайне сиды не слишком любят людей, но в данном случае они нам нужны. Ты ближе к людям, чем любая другая фея, а твоя привязанность к волынщику укрепляет мою уверенность в том, что ты примешь их сторону.
— Что вам нужно? — резко спросила я. — Я и так умираю, я не хочу выполнять ваши поручения.
— Наша новая Королева, — довольно ядовито сказал Брендан, — не хочет следовать за человеком-клеверхендом. Ходят слухи, что она намерена заключить союз с мертвыми, чтобы разрушить силу клеверхенда. Я не знаю, какую именно жуткую магию она будет использовать.
— Можно не сомневаться, крови будет много, — сказала Уна. — Много!
— Да, — согласился Брендан. — Человеческой крови. Дайне сиди не пострадают.
— Тогда какой у вас интерес? Если вы не слишком любите людей…
— Одно дело — быть свободными, — ответил Брендан, — и совсем другое — менять одного хозяина на другого. Мы сменим клеверхенда на оленерогого короля и потеряем связь с людьми, превратившись в потерянные души и темных фей, которые уже в его власти. За Элеонор и так трудно следовать, мы не желаем идти за ней во тьму.
С этим трудно не согласиться.
— Чего вы хотите от меня?
— Следи за клеверхендом, — сказал Брендан. — Охраняй ее в Хеллоуин.
Отлично, я просто мечтаю провести последний день своей жизни, присматривая за Ди.
— Мне будет не до того. Я в этот день сгорю.
— Для того нам и нужен волынщик, — ответил Брендан. — Он ее любит.
Я споткнулась, и меня подхватила Уна. Танцоры вокруг нас набирали скорость, следуя за лихорадочной, настойчивой музыкой. В круг вошли Элеонор и консорт. От ее красоты дрожал воздух. Консорт взглянул на Королеву, когда она смотрела в другую сторону, и в это краткое мгновение я увидела, что он напуган.
Я вновь споткнулась.
— Она больше не может танцевать, — сказала Уна Брендану.
— Я сама решаю, могу я танцевать или не могу, — огрызнулась я. — Кому знать, если не мне.
Но они уже отпустили мои руки, и музыка вновь, громче прежнего, хлынула ко мне в уши.
Во мне пульсировал ритм, неотвратимый и захватывающий как биение сердца. На мгновение я позволила себе вообразить, что Джеймс здесь, со мной в круге, и мы будем танцевать. Подумав так, я уже не могла отделаться от этой мысли: представляла его загорелые руки, обвившие мою талию, его уверенное разгоряченное тело рядом с моим, его чуть колючую щеку, и меня переполнила такая огненная жажда, что я едва могла дышать.
Грохотал барабан, обещая бесконечные танцы и вечную жизнь, и я закрыла глаза, отдаваясь грезе. Огонь, идущий от пальцев Джеймса в узкую полоску кожи у меня на пояснице, его запах — кожа и мыло, — единое плавное движение наших соприкасающихся тел, музыка, настойчиво требующая «танцуй-танцуй-танцуй»…
Я не понимала, то ли мир крутится, то ли я сама.
Я так хотела, чтобы Джеймс был здесь, что почти слышала его голос.
Нуала.
Нуала, открой глаза.
Свет волшебных шаров понемногу уступал темноте, музыка затихала. Я слышала только барабан, стучащий как сердце.
Черт, Нуала!
Я видела над собой звезды, чувствовала его запах, его дыхание, его кожу.
Нуала, скажи мне, что делать. Я не знаю, что делать. Чем тебе помочь?
А меня занимала только одна мысль: если бы он пришел раньше, мы бы могли потанцевать.
от: ди
кому: джеймсу
текст сообщения:
я до сих пор не верю что убила. я убийца, знаешь что сделал люк? пожал плечами, я все это время врала себе. настоящий люк исчез а я просто пыталась все равно его любить.
он знал что со мной будет и ничего не сделал.
отправить сообщение? да/нет
нет
сообщение не отправлено.
сохранить сообщение? да/нет
да
сообщение будет храниться 30 дней.
от: ди
кому: джеймсу
текст сообщения:
человек которому я могла верить все время был рядом.
я писала ему смс но не отправляла. и это не отправлю.
слишком поздно. не хочу чтобы ты нес на себе этот груз.
они идут, я люблю тебя.
отправить сообщение? да/нет
нет
сообщение не отправлено.
сохранить сообщение? да/нет
да
сообщение будет храниться 30 дней.
Джеймс
Было так рано, что свет казался хрупким, как будто стоит дохнуть — и горизонт вместе со светом улетучится и растворится в темноте. Я нашел Нуалу в ледяной полутьме на самом крутом из холмов за школой. Одежда почти не защищала меня от холода, и уже через пару минут после того, как я опустился рядом с ней на колени, меня трясло.
— Нуала, — позвал я снова.
Я так привык, что она — сильная, крутая, колючая… а она лежала в траве, закинув руки над головой и сплетя длинные голые ноги, похожая на контуры тела, которые полицейские оставляют на месте преступления. Просто девчонка, которую нарядили в чужую одежду, чтобы казалась старше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
