не на что.
– Да я так, рядышком посеменю, дело-то привычное.
Марфа пролаяла:
– Не чу-ю я е-го, все кру-гом мок-рым ле-сом пах-нет!
– Так дождь, – успокоил я свою охранительницу, – где тут чего учуешь.
Некоторое время мы ехали под дождем по все ухудшающейся дороге. Инок не отставал.
– А ты, брат, видать и по-русски понимаешь? – поинтересовался Иван.
– Да не без этого, – не стал отрицать очевидного будущий монах, – в разные земли нас судьба забрасывает, – и отбросил белесую прядку выбившихся длинных волос назад под капюшон.
Чем-то меня это встревожило, но чем, я никак не мог понять. А тут еще отвлек Ваня:
– Мастер, я до кустиков быстренько сбегаю? Пиво наружу просится!
– Да беги, чего уж там.
Ваня соскочил с лошади и шмыгнул в кусты. М-да, пиво есть пиво. Я остановил коня, чтобы подождать юного друга. А священнослужитель шагнул ко мне и поднял совершенно белое лицо, обрамленное бесцветными волосами.
– Значит, кольчужку нацепил? – как-то недобро прошипел он.
Я инстинктивно положил руку на изголовье Аль-Тана. Рукоятка сразу же зримо нагрелась. И тут меня озарило: рядом вампир! Но сделать я ничего не успел: кровосос ударил меня со всей мочи набалдашником посоха в подбородок. Мою голову аж откинуло назад. В последние мгновения гаснущее сознание уловило чужую хватку, птичий клекот, собачий рык и топот копыт. Вот и все…
И свет померк в моих глазах. Сколько времени я пробыл без сознания, неизвестно. Приходил в себя как-то постепенно. Вначале появились звуки. Крик Ваньки:
– Боярин, я бегу!
Злобное рычание Марфы. Треск какой-то разрываемой тряпки. Чье-то хаканье и глухие удары. Периодический звон металла о металл. Взвизгивания после ударов.
Открыл глаза. Над верхушками деревьев беззвучно кружил филин. Я распрямился и огляделся. Ваня с Богуславом деловито рубили саблями стоящего на четвереньках слева от моего коня вампира, а Марфа, злобно рыча, драла кровососа за задницу. Клочки от рясы так и летели в разные стороны.
Побратим бил саблей, как молотобоец, хакая при этом, а вурдалак после его ударов монотонно повизгивал. На ударчики Ивана вампир внимания не обращал – видимо без большого опыта приложения к сабле достаточной силы было не добиться. Словом, молод ишшо!
Но сколько так не возись, убить кровососа этим способом все равно невозможно. Скоро мои орлы умаются, а отдохнувший на карачках Мирча все-таки встанет. Вот тут-то он им и покажет, где раки зимуют!
И убить его решительно и навсегда может только Аль-Тан, и только в моих руках. Начали!
Я выхватил уже горячий кинжал, перекинул правую ногу через седло, рявкнул:
– Разошлись! – и спрыгнув прямо на спину к вампиру, вогнал ему лезвие Аль-Тана по самую рукоятку в спину.
Мирча прощально всхлипнул, его руки подогнулись, он упал на грудь и, видимо, отправился в вампирский потусторонний мир. Я встал, не вынимая кинжала, и спросил:
– Ну вот вроде бы и все. Как хоронить-то эту погань будем?
– Точно пришиб? – поинтересовался Богуслав. – Не оживет этот паразит?
– Да после Аль-Тана вроде бы не должен…
– И на старуху бывает проруха! – рыкнул Слава. – Опыта у нас нету, точно сказать, убили мы его или нет, не может.
– Да он, вроде и не дышит…
– И что с того? Он может сейчас не дышит, а через час еще как задышит, просто сейчас прикидывается мертвым. Это же не человек, тут другой подход требуется.
Что ж, попробуем другой подход.
Я нагнулся и оттянул верхнее веко на левом глазу повернутой набок длинноволосой башке вампира. Радужка врага как-то очень быстро помутнела. Расширенный зрачок от света не сузился. Потыкал в глазное яблоко поднятой с земли соломинкой – никакого эффекта.
Пощупал пульс на руке – нету. А я ведь врач с большим стажем, пульс легко нахожу даже у умирающих. На горле щупать не стал – это только киногерои любят. Чуть глубже проходит сонная артерия, и ничего ты не сыщешь.
Верхняя губа вурдалака задралась как-то сама по себе, обнажив два здоровенных клыка слева и справа. Щупать зубы я не решился – цапнет еще за палец, подлец, греха не оберешься!
Впрочем, дыхания нет, сердцебиения нет, реакции зрачков на свет и раздражители тоже нет – зримый мертвяк.
Но в чем Богуслав прав, это ведь не человек. А даже опытные индийские йоги способны не дышать под водой до шести суток, это доказано и запротоколировано.
Сердцебиение они тоже могут задерживать, но на сколько, не знаю. Тут же мне вспомнился случайно увиденный в давнюю пору индийский фильм о том, как какие-то враги поймали индуса, йога или нет не помню, а тот прикинулся мертвым. Они его сколько-то поизучали, попинали для порядка и, признав дохляком, бросили гнить на солнцепеке.
А тот еще через некоторое время благополучно ожил и отправился дальше весело сидеть под бамбуком, поедая какие-то неведомые нам фрукты.
Да и что тут говорить, я ведь не вампирский патологоанатом, и какие у них критерии жизнедеятельности, судить не берусь. В общем дело ясное, что дело темное и вопрос надо решать как-то иначе.
– Сжечь поганца! – решительно заявил Иван. – На жизнь мастера посягнул, пся крев!
Да, чего не надо молодой махом перенимает. Надо было его и в прошлый раз не болгарским выражениям, а местным ругательствам учить, больше проку было бы. В русском мате он, поди уже мастак, польскими выражениями свою речь тоже украсил, а тут бы мы с Наиной ему в лексикон еще и болгарских красот добавили.
Но предложение дельное. Богуслав тоже поддержал мнение нашего красавца.
– Сжечь, это, пожалуй, дело верное, но для полного спокойствия надо бы еще башку кровососа от тулова отделить. Не просто так он шею под железякой прячет!
Слава сноровистыми движениями откинул капюшон вампира, вспорол его рясу на шее, разрезал шнурки, стягивающие металлический ошейник, и содрав более ненужную защиту, откинул ее далеко в сторону.
– А я понимаешь рублю, рублю, звенит шея, а не рубится. Начал над спиной трудиться. Вроде получше, а убить никак не удается. Вова! Выдергивай из гадины кинжал. Ванька, хватай вурдалака, потащили!
Я вытащил еще не остывший Аль-Тан. Лезвие сияло чистотой, никаких следов крови, ошметков поганой вампирской плоти не осталось.
Богуслав с Иваном отволокли вурдалака к колоде на краю дороги, положили шеей на деревяшку, и Богуслав одним ударом смахнул башку кровососу. Профессионал, чего тут скажешь!
Тут только я обратил внимание на то, как странно одет побратим. Какая-то просторная серая хламида в зеленых пятнах, да и лицо покрыто темно-зелеными полосами. И вообще он нас должен ждать в Лесичарске. Что ж тут творится-то такое?
– Слав, а
