Читаем без скачивания Чингисхан - Джон Мэн

218

219

ДЖОН МЭН

Ч И Н Г И С X А Н

дийский приют искать просвещения, а потом в 1218 году сделавшийся ближайшим советником Чингиса. Другим был китаец, ханьский министр, Лю Вень, получивший извест­ ность также и как лекарь, лечивший травами, и как учитель изготовлять свистящие костяные наконечники для стрел. От этих двоих людей Чингис и услышал впервые о даоистской секте «Цюаньчень» («Полное совершенство») и ее именитом руководителе — мудреце Цянчуне. Это произошло в период, когда он был занят подготовкой к походу на Хорезм.

Секта «Полное совершенство», родившаяся из смеси вы­ соких чувств и эксцентричности, была основана Ван Че, прозванным Сумасшедшим Ваном, которому ее доктрину изложили двое таинственных неизвестных, встретившиеся ему во время прогулки. В сущности, это была разновидность даоизма, развившаяся за 1700 лет из учений полулегендар­ного Лао-цзы. Даосы считали, что достойная жизнь прохо­ дит в поиске Пути — дао, или тао, и в следовании этим путем. Под этим они понимали изначальную чистоту людей и ве­ щей — их «естественное состояние» до того, как их испорти­ ла жизнь, - предопределение человеческой судьбы Небеса­ ми и возвращение в догреховное состояние чистоты после того, как будет пройден путь, уготованный судьбой. Одними из двух важнейших вкладов Вана в это древнее учение было требование крайнего, мистического аскетизма, который предусматривал сведение до минимума времени сна и воз­держание, называвшееся «выжиганием темного дьявола». Проникнувшись этими идеями, он вырыл себе трехметро­ вую яму и оставался в ней два года, потом сменил ее на хижи­ ну. После четырех лет изоляции от внешнего мира он спалил хижину, и его нашли пляшущим на пепелище. Только после этого, очевидно, как следует укрепив свои плоть и дух, он на­ конец основал общество «Конгрегация Золотого Лотоса», имевшее целью проповедь его синкретического учения — Три доктрины, которое сводило воедино три главные рели­ гии Китая: конфуцианство, буддизм и даосизм - при веду-

220

щей роли даосизма как вероучения. К этическим, поведенче­ ским и управленческим идеалам даосизма он добавил заботу о социальном благе, причем все его заповеди относились в равной мере к мужчинам и женщинам, и распространение их на женщин было одним из самых характерных особенно­ стей его доктрины.

Среди учеников Вана был подросток по имени Цю, полу­ чивший широкую известность за необыкновенную память и составление изящных стихов. Когда в 1170 году Ван умер, Цю, которому исполнилось 22 года и который взял себе имя Цянчунь («Нескончаемая весна»), занялся распространени­ ем его учения. Поэтому он был хорошо знаком с огромной даосской литературой по алхимии и верил, что определен­ ные субстанции - нефрит, жемчуг, перламутр, киноварь, зо­лото — при условии, что они получены искусственным пу­ тем, могут быть использованы для изготовления эликсира, продляющего жизнь. Подобно многим исламским и евро­пейским алхимикам, символика алхимии, т.е. духовная трансмутация, занимала Цянчуня больше, нежели ее практи­ ческое применение. Но именно идея продления жизни во многом объясняла растущую популярность секты. В Бей- джине секту «Полное совершенство» патронировал импера­ торский двор Ляо, и она стала обзаводиться собственными храмами. Помимо этого, во время войны с Сун, когда города предавались огню, а сельская местность кишела разбойни­ ками, филантропические принципы секты имели большой успех и привлекали в ее ряды новых и новых обращенных из простых людей.

Человек, подобный Цянчуню, должен был привлечь вни­ мание Чингиса и некоторых из его приближенных по не­ скольким причинам. В планы Чу Цзая входило пробудить у Чингиса интерес к какой-либо системе, которая помогла бы Небесам трансформировать кровавого убийцу-вождя варва­ ров-кочевников в цивилизованного и одухотворенного им­ перского правителя.

221

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

С политической точки зрения Чингису определенно бы­ ло бы выгодно привлечь к себе человека, обладающего та­ ким добрым влиянием на его беспокойных китайских под­данных. Но вопрос решила практическая сторона примене­ ния алхимии. Чингису было в тот момент за шестьдесят, и он не сможет вечно продолжать свои походы, если только то, что он услышал от Лю Веня, не было правдой, а именно что Цянчуню 300 лет и он может научить других секрету дол­ гожительства.

На самом же деле Цянчуню в 1219 году было 70 лет, и глава секты уже получал и отклонял приглашения сунского двора. Теперь же в его храм в 500 километрах от Бейджина, в Лайджоу на полуострове Шаньдун, прибыла делегация с далекого севе­ ро-запада с более настойчивым приглашением: это было про­странное письмо, составленное на китайском языке Чу Цзаем (позже его текст был выбит на нескольких стелах) и представ­ лявшее Чингиса в облике сурового даосского мудреца-аскета. Письмо доставил Лю Вень со свитой из 20 монголов. Лю Вень находился в одном из найманских стойбищ в Центральной Монголии, когда получил приказ Чингиса. Переход через сте­ пи, Гоби и опустошенные войной сельские районы Северного Китая до храма Цянчуня занял семь месяцев.

Поначалу, подумав о том, какое путешествие нужно будет совершить, мудрец заколебался. Вторжение Чингиса в Хо­ резм было в полном разгаре, и он с каждым днем все больше удалялся от Китая. Лю Вень занервничал. Вдруг старик отка­ жется, как отказался от приглашения Сун? «Император по­ слал меня в качестве особого посланника через горы и озе­ра, приказав ни в коем случае не возвращаться без тебя, сколько бы на это ни ушло времени, месяцы или годы». До­пускаю, что в этот момент Вень мог сыграть на честолюбии Цянчуня. Если все будет хорошо, то разве встреча с Чинги- сом не поднимет авторитет его секты и его религии?

Ясно, что об отказе не могло быть и речи. Очень хорошо, такова воля Небес. Цянчунь приготовился к путешествию за

222

10 000 километров и отсутствию в четыре года. Записи о его путешествии вел ученик мудреца Ли Чичан (записи были ве­ ликолепно переведены востоковедом Артуром Уэйли в кни­ ге «Путешествия алхимика», откуда взяты цитаты, приводи­ мые в этой главе). Записки дают нам уникальное описание стран и народов Внутренней Азии в такой важный момент ее истории. Никогда еще не было возможно кому-нибудь, не говоря уже о пожилом монахе, совершать по этим землям, постоянно представлявшим собой яблоко раздора, путеше­ ствие от берегов Тихого океана до самого сердца ислама, больше того, даже до самых границ Индии, находясь под за­ щитой одной силы, какой теперь выступала объединенная империя Чингиса. Путешествие Цянчуня - это первый при­ мер беспрецедентной свободы, установленной беспреце­дентной жестокостью, проявлявшейся предшествующие 20 лет. «Монгольский мир» (Pax Mongolica) на протяжении последующих полутора столетий позволит многочислен­ ным западным путешественникам пересекать Евразию с за­ пада на восток, среди них будут христианские миссионеры, купцы и ученые, и самым известным из этих путешественни­ ков станет Марко Поло.

Но первым проделал этот путь, верно, в обратном направ­ лении человек, отправившийся в путешествие по приглаше­ нию самого Чингиса.

Через несколько дней после встречи с Лю Венем Цянчунь отправился в путь, конечной целью которого должно было стать прибытие в Хорезм или в какое-либо другое место, где мог оказаться Чингис, причем не играло роли, сколько вре­ мени понадобится, чтобы добраться туда (оказалось, что та­ ким местом стал Афганистан, и встреча произошла через два года). Цянчуня сопровождали девятнадцать последователей и конный эскорт из пятнадцати воинов. Лю Вень со своим отрядом гарантировали безопасную дорогу, даосские свя­ щеннослужители по пути следования устраивали торжест­ венные церемонии приветствия, и Цянчунь прибыл в Бей-

223

ДЖОН МЭН

джин, где его осаждали толпы поклонников, умолявших пре­ подать им наставление или дать новое имя. С каждым днем становилось все труднее покинуть город. Нужно было совер­ шить церемонию встречи полнолуния, провести посвящение в священнослужители. Пришло сообщение, что Чингис пере­ брался еще дальше на запад. Путешествие будет долгим, доро­ га трудной, а Учитель стареет. Цянчунь предложил, не лучше ли встретиться с ханом по его возвращении? Нет-нет, это не­ возможно. И тут вдруг Цянчунь узнает, что Лю Вень везет с со­ бой множество девушек для пополнения ханского гарема.

— Я простой дикарь-горец, — решительно сказал ста­ рик. — Но я не думаю, что вы должны заставлять меня путе­ шествовать с целым гаремом.

Были посланы соответствующие донесения, внесены со­ ответствующие поправки в подготовку путешествия. Они бу­ дут передвигаться не спеша и в полной безопасности, сдела­ ют гигантский крюк, заехав в улус Темуджа, младшего брата Чингиса, что в Восточной Монголии, обойдя таким образом ненадежных тангутов и безжизненные глубины Гоби. Путе­ шествие продолжалось с остановками в храмах для отдыха от летнего зноя. Одно только присутствие Цянчуня вызыва­ ло чудеса: прекратилась засуха. Облако в форме зонтика прикрыло толпу от свирепого солнца, пустой колодец на­ полнился водой по самые края. Лето сменилось осенью. В го­ рах к югу от Гоби их догнало полное заботы письмо от само­ го Чингиса (возможно, написанное тем же Чу Цзаем). «Путь перед вами, и по земле, и по воде, очень и очень трудный, но я надеюсь, что слуги и «отдых для ног» (т. е. удобства), кото­ рые я предоставлю, помогут пути показаться не таким дол­ гим». Зиму провели в еще одном храме, и путешествие про­ должилось в марте 1221 года. Расставаясь с Цянчунем, его ученики «спросили его, горько плача, когда они могут ждать его обратно из этого невероятно далекого путешествия». Он ответил неопределенно, ссылаясь на то, что ему трудно ска­ зать, установится ли гармония между его собственным дао и дао монголов, но под конец, когда они не отставали с этим