– Надеюсь, что нет.
– Надеешься? Почему?
– Я им ничего не сказал, да и не собираюсь.
– Слушай, ты в своем уме?
Пол развел руками:
– Я бы не хотел, чтобы она сейчас вернулась, – сказал он. – Ей нужно спокойно разобраться в своих мыслях, привыкнуть к тому, что я ей не родной отец, а Джинни для нее идеальная спутница. Они уехали на месяц, и я хочу, чтобы именно столько они там и отдохнули. А новости сообщу уже перед самым возвращением. Если они ничего не узнают из газет, разумеется.
– Им кто-то и рассказать может; мало ли, вдруг они там соотечественников встретят?
– Тут уж я ничего поделать не могу, – вздохнул Пол. – Придется положиться на случай.
– Скверно, что ты здесь совсем один остался; тебе бы сейчас лучше иметь рядом хоть какого-то близкого человека.
– Я не совсем один – со мной ведь Мэгги. Верная, надежная, железная Мэгги.
– Что ж, поступай как знаешь. Только я все равно с тобой не согласен; я считаю, что ты должен им сообщить о Бетт… Ладно, мне пора. Завтра заскочу. Может заедешь ко мне после приема? Посидим, выпьем немного…
– Нет, Джон, сегодня не могу. Спасибо.
– Ладно, тогда счастливо.
– Спасибо за все, Джон.
– Да ладно тебе… До завтра.
Проводив Джона Прайса, Пол в задумчивости вошел в гостиную. Подушки на креслах были сдвинуты; Бетт бы никогда такого не потерпела. Да и вечерняя газета не валялась бы на столике; Бетт поместила бы ее на надлежащее место. Хотя порой ее аккуратность доводила Пола до исступления, сейчас он, кажется, дорого отдал бы, чтобы она вошла в гостиную и принялась со свойственной педантичностью наводить в ней порядок. Весь его мир внезапно опустел; все люди, много значившие в его жизни, вдруг в одночасье оставили его. Айви, Лорна, Джинни, Бетт. Пол охватила грызущая тоска; от навалившегося одиночества засосало под ложечкой. Он подумал про Айви. Знает ли она про смерть Бетт и, если да, то что по этому поводу думает? Не согласится ли она теперь стать его женой? Впрочем, нет, Айви уже отрезала себе пути к отступлению. Айви умерла для него, также, как и Бетт. Вдруг его обуяло острое желание позвонить Джинни. Один звонок – и она примчится как ветер. Но нет, как он сказал Джону, нужно было думать о Лорне. Второй подряд удар мог стать непосильным для хрупкой девочки, тем более, что страдать ей придется не меньше, чем ему. Ее тоже будут мучить угрызения совести, ведь Лорна не любила мать и открыто высказывала это.
Часы в холле отбили четверть часа. Скоро начнется прием, однако есть еще время посидеть на кухне с Мэгги и выпить чайку.
Мэгги встретила его словами:
– Мне нужно в Ньюкасл выбраться – моя племянница заболела. Я забегала домой, и взяла письмо от нее. Но я могу возвратиться уже часов в девять.
– Езжай, Мэгги, и оставайся с ней сколько тебе понадобится. Обо мне не беспокойся. И ночевать можешь дома.
– Нет уж, доктор, не бывать такому. Я останусь здесь, пока мисс Дженни с нашей девочкой не вернутся. А вообще, если хотите знать, вы зря им ничего не сообщили, ясно?
– Возможно ты и права, Мэгги, но я уж решил, что лучше не портить им отдых.
– Дело ваше, но только не заставляйте меня уходить, пока они не вернутся.
Пол отставил чашку в сторону, ласково потрепал Мэгги по плечу и отправился в приемную.
Элси уже оставила карточки на столе, и Пол, войдя в кабинет, начал просматривать их. Первой была записана Энни Маллен. Давно он уже ее не видел. Пол вдруг вспомнил, что в последний раз Энни приходила к нему на прием в тот самый день, когда вернулась Джинни и объявила о своем замужестве. Тогда же Бетт заявила, что настанет день, когда он ей за все заплатит. Пол с трудом отогнал от себя мысли о Бетт; она была мертва, Господи, упокой ее душу. Кроме щемящей жалости, Пол больше ничего к ней не испытывал. Встряхнув головой, он нажал на столе кнопку – за дверью вспыхнула лампочка, а в следующую минуту дверь открылась и вошла Энни Маллен.
– Здравствуйте, Энни. Присаживайтесь. Как ваши дела?
– Пока еще ползаю, доктор, – она вздохнула. – Только прежде, чем я начну жаловаться, позвольте вам соболезнования выразить. Я просто обмерла, когда узнала. Ужасная трагедия, невосполнимая утрата…
– Спасибо, Энни.
– Главное, что в голове творится – я всегда это знала. Умом-то не все пережить удается. Физическую-то боль я еще могу вытерпеть, но вот козни эти совсем доконали.
– Она опять за свое взялась?
– Да, доктор, зудит, не переставая, проклятая. Одно утешает – недолго терпеть осталось.
Взглянув на ее исхудавшее землистое лицо, Пол быстро сказал:
– Ну что вы, Энни, не стоит так. Расскажите, что вас беспокоит?
– Да желудок вот опять…
– Болит?
– Болит, доктор, не хочу врать.
– Сильно.
– Увы, да, все нутро уже как будто изглодано.
– Пройдите туда и разденьтесь, – Пол кивнул в сторону ширмы. – Потом ложитесь на кушетку.
Энни скрылась за ширмой, а Пол, прислушиваясь к шуршанию одежды, еще раз просмотрел историю ее болезни. Да, Энни было шестьдесят девять лет и она стояла одной ногой в могиле. Пол знал это, да и она сама прекрасно понимала.
Несколько минут спустя, осмотрев Энни и вернувшись на свое место, он заговорил:
– Я выпишу вам направление в больницу, Энни. Не волнуйтесь, за вами будет наблюдать доктор Феннер – он замечательный врач. Я его хорошо знаю и замолвлю про вас словечко. Вы проведете там одну-две недели, а потом я договорюсь, чтобы вас отправили в здравницу.
Энни, одеваясь, не отвечала. Затем, выйдя из-за ширмы, она уселась на стул и посмотрела Полу прямо в глаза:
– Скажите, доктор, вы верите, что я оттуда выйду?
– М-мм! Я бы сказал – пятьдесят на пятьдесят, Энни. Все зависит от того, как вы будете бороться, Энни. – Он протянул через стол руку и потрепал ее скрюченные пальцы с изломанными ногтями.
– Понятно. Что ж, доктор, попробуем побороться. А как насчет вашего обещания, доктор? Помните, вы говорили, что я без боли отойду? Это правда?
– Да, Энни, – кивнул Пол. – В больнице у вас больше ничего болеть не будет. Жаль только, что вы сразу ко мне не обратились, когда впервые эту боль почувствовали.
– Ах, доктор, бегай я к вам с каждой своей хворью, мне бы вообще пришлось у вас тут поселиться.
Доктор Хиггинс встал, обошел вокруг стола и, обняв Энни за плечи, проводил к двери.
– Жаль, все люди не похожи на вас, Энни. Таких, как вы, сейчас вообще больше не осталось.
Сев за стол, он вызвал следующего пациента не сразу. Бедная Энни. Бедная, бедная Энни. Больше он ее не увидит. Он вздохнул и нажал кнопку…
Когда он принял последнего больного, было уже пять минут восьмого. Пол собрал карточки, открыл дверь, пересек приемную и вошел в регистратуру.
