шепота: — Кажется, я скоро сорвусь.
— У вас психоз?
— О, да!
— Какой?
Фил подготовился:
— Биполярное расстройство.
— Вам нельзя в такие острые моменты менять психиатра. Позвоните своему.
— Если б я мог, — вздохнул он. Увы, подготовка к встрече была быстрой, и он не изучил поведение людей с расстройствами. — Мой доктор погиб на днях и еще не успел передать своих пациентов другому.
— Что вас беспокоит в первую очередь?
— Прошлое вернулось, оно преследует меня…
Сделав глубокий мысленный вдох, Фил начал рассказывать историю Валерия Кондратьева. Ту, что описала в своей книге Лида. Говорил монотонно, покачиваясь и не поднимая на доктора глаз. Так психи точно ведут себя — он знал это, поскольку по работе посещал спецклинику. А раз у Айзека обострение, он вполне может быть похожим на одного из них.
Амалия слушала, не перебивая. Минут пятнадцать точно. Но когда Фил дошел до момента, в котором Валерий прошептал: «Не бросай меня!», воскликнула:
— Все, хватит!
Фил поднял на нее глаза. Амалия была в бешенстве. Она раскраснелась, вспотела, подпортив макияж, ее ноздри раздулись, а рот превратился в прорезь. Отталкивающе некрасивая, ладно. Плохо, что такая несдержанная. Психиатр все же.
— Вон! — рявкнула она, указав на дверь.
— Что случилось? Почему вы гоните меня?
— Вы самозванец. Прочь, иначе вызову полицию.
— Вызывайте, — нисколько не испугался Фил и принял вольготную позу. — Я заплатил за час, а он еще не истек.
— Ах так? Не боитесь полиции? Тогда я закричу в окно, и сюда прибегут люди, которые меня уважают, и вышвырнут вас…
— Да что вы так взбеленились?
— Вы пересказали известный случай, описанный в книге Тати-Анны Эйгельман, моей преподавательницы по психиатрии.
— Тати-Анны? — переспросил Фил. — Не Татьяны?
— Двойное имя у человека, в этом нет ничего необычного, — она уже взяла себя в руки. Не сказать, что успокоилась, но выглядела лучше, и голос ее не звенел. — Вы кто такой?
— Меня зовут Филипп, а не Айзек. Я разыскиваю человека, случай которого описал ваш педагог в своей книге.
Амалия взяла с подоконника электронную сигарету, закурила. По помещению разнесся запах вишни. Не самый приятный, но и он ей шел.
— При чем тут я?
— Вы психотерапевт Джинни Россини.
— И?
Неужели на сеансах Женя не обсуждала с Амалией то, что беспокоило ее больше всего? Тогда что?
— Вы знаете, что ее убили?
— Кого, черт побери? — опять рассердилась Амалия. Ей бы самой к специалисту сходить, слишком нервная.
— Женю.
— Да что вы такое… — Она хохотнула. Нормальная реакция на плохую новость. Человек не верит в нее на первых секундах. — Глупости какие! Мы с Женей вчера разговаривали.
— Точно вчера?
Она задумалась на мгновение и внесла поправку:
— Позавчера. Но это ничего не меняет…
— Конечно. Ее могли и сегодня убить. Но это случилось прошлой ночью. Странно, что вы, ее психиатр, об этом не знаете.
— Меня не было в городе, я вернулась полтора часа назад.
— С вами не связывалась полиция?
Она покачала головой. Затем резко встала, распахнула окно, высунулась, будто собиралась кого-то позвать, но передумала. Вместо этого налила себе стопку, достав из шкафчика бутылку с густой темной жидкостью. Шумно выдохнув, опрокинула ее.
— Успокоительное на травах?
— Почти. — Амалия кинула в рот конфетку, достав ее из круглой вазочки, стоящей на столе. Обычно они для посетителей. — Это рижский бальзам. От нервов тоже помогает.
— Поговорим откровенно?
— Здесь — нет. Это мой кабинет.
— Давайте в кафе у Люцио. Вы именно с ним хотели обменяться репликами минуту назад?
Вопрос она оставила без ответа.
— Да, пойдемте к нему. Но попрошу вас с ним не говорить. Справитесь?
— Даже о вине нельзя? — Он поднялся с кресла, видя, что она спешно собирается. — Я хотел выпить бокальчик.
— Никаких разговоров о Джине! Поймете потом почему.
— Хорошо.
— Деньги я вам за сеанс не верну, вы потратили мое время.
— Ничего не имею против.
— И я все еще не поняла, при чем тут пациент Тати-Анны? Вы реально его ищете?
— Если я вам скажу, что он связан с покойной Джиной, вы сильно удивитесь?
— Он умер давно, вы что?
— Кто вам сказал?
— Доктор Тати-Анна Эйгельман сообщила об этом в своей книге. Пациент свел счеты с жизнью. Он повесился.
Как все запутанно! И запущенно…
Поди разберись в этом клубке из чужих тайн, психических болезней, игр в доверие и недоверие.
— Что доктор Эйгельман говорила о той, что пленила его пациента?
— По ней она тоже написала труд. Но он остался незамеченным. Женская месть описана многократно. И в художественной литературе, и в документальной, и в учебной. А вот позиция жертвы-мужчины плохо изучена.
— Очень может быть, что Джина та самая мстительница. А тот, кого она держала в плену, нашел ее спустя много лет. Он прибыл в город. И вот она погибла, а он исчез.
— Хорошая идея для романа, — пробормотала Амалия. — Подкинуть бы ее одной моей пациентке, она писатель…
— Пациент Эйгельман не умер, — продолжил настаивать Фил. — Она обманула всех, только не знаю зачем.
— Я тем более. Но мне, честно признаться, все равно, жив он или здравствует. Просто я не верю в то, что вы рассказываете. — Судя по тону, она действительно не верила, и это удивляло. — Джина и мстительница? Хладнокровная похитительница? Мучительница? Нет-нет!
— Неужели не об этом вы разговаривали с Женей на еженедельных сеансах?
— Я знала ее как Джину Костелло, модельера, который, создав шедевральную коллекцию, ушел из профессии и переехал в провинцию.
— Но вы же психиатр, могли бы достать из нее всех демонов.
— Такой задачи не стояло. Джина сразу обозначила границы.
— Разве так можно?
— Можно по-разному, главное, чтоб пошло во благо. А Джина быстро стабилизировалась и до последнего держалась без срывов. Мы иногда целый час обсуждали рецепт лазаньи. Каждый слой, ингредиент, способ подачи. Пациенты с обсессивно-компульсивным расстройством, как правило, раскладывают вещи по полочкам, все пересчитывают, перемывают, но можно все это делать и в воображении. Это тоже успокаивает, дает уверенность в том, что все под контролем, поэтому мы с Джиной то что-то готовили, то смешивали коктейли, то танцевали сложные танцы.
— Я математические задачи в уме решаю. У меня тоже обсессивно-компульсивное расстройство?
— По-моему, у вас горе от ума. Но психических отклонений не исключаю. Чтобы поставить диагноз, часа мало, а у нас осталось всего пятнадцать минут.
За этим разговором они покинули здание и дошли до кафе Люцио.
Самого его видно не было. Заказ принял уже знакомый Филу паренек с залитым гелем хохолком. Амалия спросила у него, где хозяин. Тот ответил, что сейчас подойдет.
— Вы сказали, Джину убили. Как?
— Зарезали.
— Просто ткнули
