Тогда Ванечка принес мне свой альбом и стал показывать рисунки. Это очень необычные рисунки. Они не слишком аккуратные, зато чувственные и эмоциональные. Когда Ванечка злится, у животных, которых он рисует, получаются злые морды. Когда Ванечка рад, его животные тоже радуются.
– Вот это злые волки, – сказал Ванечка. – Они всех съедят, у-у-у-у. Потому что они злые. А это совы. Много сов. Они задумались.
– А почему одна сова красная?
– Это она в крови. Она умерла. Ее убили.
– Кто?
– Андрюша.
Я засмеялся и сказал, что Ванечка дурак. Он сказал:
– Знаю, что дурак. Нравятся рисунки?
И мне они действительно очень понравились. Я сказал:
– Хотел бы я рисовать так, как ты. Я рисую очень аккуратно, но бездушно. Я бесталанен, а ты – нет. У твоих рисунков есть душа.
И Ванечка, кажется, очень обрадовался сказанному.
Запись 67: Новости из девчачьей комнаты
Я от природы довольно любопытен, но кроме того, считаю своим долгом быть в курсе происходящих событий.
Однако сегодня вечером произошло такое, за что мне стыдно – я подслушал девчачьи разговоры.
Дело было так: после ужина мы разошлись по палатам и стали готовиться к дискотеке. Вернее, в нашей палате никаких особых приготовлений не было, разве что сильнее обычного пахло Бориным лаком для волос. А вот девочки велели к ним не заходить, взяли с собой Милу и Диану и заперлись.
Я обнаружил, что мои чистые носки украдены Борей, и жизнь поставила меня перед необходимостью постирать вторую пару носков, ведь на танцах полагается выглядеть прилично и аккуратно (впрочем, как и где бы то ни было).
Взяв хозяйственное мыло, я отправился в душевую.
Далее, честное слово, все развивалось случайным образом.
Будучи человеком бдительным, я остановился у двери девчачьей палаты, когда услышал голос Дианы.
Дело в том, что Диана от природы обладает громким голосом, который мало что способно заглушить, а плюс к тому еще и не считает нужным контролировать эту свою особенность.
И хотя Диане, безусловно, было бы легко выступать с трибуны, в обычной жизни такой голос, скорее, вредит.
К примеру, вот что я услышал, поравнявшись с девчачьей спальней:
– Как это, что надо делать? Надо намалеваться получше, и лак с блестками! Он увидит, какая ты красопетка, и сразу влюбится. Главное, кидать загадочные взгляды. Как кошка смотрит!
Далее я услышал Валин голос, но слов не разобрал.
– Да ты что? Конечно, он купится! Они все покупаются! Им надо, чтоб ты была как конфетка! В этом плане мужики все одинаковые! Оди-на-ко-вые!
Эта сомнительная мудрость битой жизнью женщины, по-видимому, была почерпнута Дианой в семье. Не всегда семья влияет на человека благотворно.
Лично меня такой вывод очень оскорбил. Что значит, одинаковые? Вот есть я, и есть Боря, и мы совершенно разные, такие разные, как будто родились на противоположных концах Вселенной, а ведь мы одноклассники.
Валя сказала что-то еще, и в этот момент я вдруг понял, что речь может идти обо мне.
В конце концов, мама утверждала, что я нравлюсь Вале.
И Андрюша утверждал, что я нравлюсь Вале.
Сложно назвать мою маму знатоком девичьих душ, но вот Андрюша все время наблюдает за девочками.
Эта неожиданная (хотя и логичная при этом) мысль вызвала у меня смесь волнения, радости, ужаса и обиды. Сейчас я поясню:
1. Волнение – девочки говорят обо мне.
2. Радость – возможно, я нравлюсь одной из них.
3. Ужас – если я нравлюсь одной из них, я обязан буду проявить к ней ответные чувства.
4. Обида – Диана утверждает, что я куплюсь на яркую обертку, будто какой-то трехлетка.
Конечно, после этого я просто вынужден был прижаться к двери так, чтобы услышать по максимуму. Я еще не знал, как девочки общаются друг с другом без мальчиков. Оказалось, что они общаются грубовато.
Даже нежная и спокойная Мила говорила вещи вроде таких:
– Я знаю, он не семи пядей во лбу, но такой симпатичный, сил нет. Глаза! У него красивые глаза! Вот я бы себе хотела мальчика только с такими глазами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– А ты не боишься, – спросила Диана, – что дети ваши будут дураки?
Мила сказала:
– Так не всегда бывает, я это уже прочитала. Это – генетика. Вещь очень непредсказуемая.
Фира сказала:
– Но все-таки более или менее предсказуемая. У жены папиного друга шизофрения, и у их сына шизофрения. Я не то чтобы отговариваю, нет. Ну, потанцевать с ним можно.
Я встал перед моральной дилеммой: сказать Ванечке о чувствах, которые испытывает к нему Мила, или нет?
С одной стороны, дружба требовала от меня решительных действий, с другой стороны, выдавать чувства девочки – определенно непорядочно.
Я решил молчать. Но, не скрою, что это решение дало мне моральное право и дальше слушать, что говорят девочки.
Диана сказала:
– Мужики любят яркие губы, потому что в древности, если у женщины были губы измазаны в ягодном соке, значит она была зоркой и умной. Могла найти ягоды и знала, какие съедобны. Понятно?
– Бред какой-то, – сказала Валя.
– Нет, вот так вот и было, я говорю!
Я хорошо представлял Диану с ее высоким хвостиком, перехваченным яркой резинкой, в ее короткой юбке, открывавшей загорелые коленки. Я представлял, как она стоит на кровати, высоко вскинув голову, и активно жестикулирует, усиливая свое красноречие.
Иными словами, она проводила агитацию.
– Вы слишком зашуганные, – говорила Диана. – У меня есть опыт, я два раза целовалась с Кирюхой, вы его не знаете. Но это не важно. Я вам вот что скажу. Вы все трое как бы овцы. А надо быть хищницами. Держать себя как бы. Вот эту всю свою внутреннюю…
– Интеллигентность, – сказала Мила.
– Да, ее. Внутреннюю интеллигентность, короче, надо припрятать. Потому что дискотека – это джунгли. Представьте, что это ваш последний шанс! Жизнь-то проходит! Жизнь!
– Да, – согласилась Фира. – Жизнь, судя по всему, очень скоротечна.
– Это может быть ваш последний шанс, бабоньки.
Меня всегда забавляло, что люди думают, будто мой язык абсолютно выхолощенный, заимствованный и искусственный. Все мы говорим словами, которые заимствуем у взрослых, и наделяем наши слова интонациями, которые заимствуем у взрослых, и даже наши мысли создаются из того, что было нами услышано от взрослых.
Так что Диана – искусственная конструкция не в меньшей степени, чем я. И точно так же подражает своей маме, тетушке или бабушке, как я подражаю книгам и брошюрам.
И в этом нет ничего обидного, наоборот, такие вещи показывают, что мы, люди, тесно друг с другом связаны. Между всеми нами протянуты невидимые нити. Прочитанная книжка связывает ребенка с писателем, просмотренный мультфильм – с режиссером и художниками, подслушанный разговор – с теми, кто его вел. Человек получается не сам по себе, а путем сложного взаимодействия со множеством других людей.
Это прекрасно. Это очень меня вдохновляет.
Но вернемся к Диане и девочкам.
Фира сказала:
– Мне кажется, мальчишки такого энтузиазма не испытывают.
И правда. В нашей комнате к предстоящей дискотеке относились спокойно. Даже Боря, которому явно нравилась Фира, не проявлял особенной нервозности. Дискотека не воспринималась нами как эпохальное событие, и все волнение, связанное с ней, в основном сводилось к тому факту, что мы будем выглядеть глупо.
Я, кроме того, хотел увидеть Маргариту. Но только увидеть, честное слово!
Девочки же были настроены до крайности решительно.
– Значит так, – сказала Диана. – Держимся вместе, чтобы над нами не смеялись. Медляк обычно на пятой песне.
– На пятой? – переспросила Валя.
– Но потом, – сказала Диана. – Через каждые три песни. Но не обязательно каждый медляк танцевать с одним и тем же мальчиком.
– Как-то это легкомысленно, – сказала Фира.
– Да ладно, потанцуешь с Борей, потанцуй и с Володей!
– Я бы поостереглась, Боря темпераментный.
