Чарли почувствовал, что ее манера вести себя начинает его раздражать. Таких нелюбезных, озлобленных людей он здесь еще не видел. Напротив, каждый, кого он встречал в Шелбурн-Фоллсе или Дирфилде, делал все, чтобы показать свое расположение приезжему. Многие уже знали, что он арендовал старое шале, и сами предлагали свою помощь. Библиотекарша оказалась неприятным исключением из общего правила. Она была точь-в-точь как те раздраженные, наэлектризованные чуть ли не до свечения дамы, которых Чарли встречал в нью-йоркской подземке в часы пик. Впрочем, они были даже приятнее, поскольку с ними он мог попросту не общаться. Сейчас же у него не было иного выхода.
— С вами что-нибудь случилось? Может быть, я могу вам чем-нибудь помочь? — спросил он как можно мягче. Ему казалось совершенно невероятным, что такая красивая молодая девушка может так вести себя без достаточно веской причины.
— А вам-то что за дело? — Она поглядела на него в упор, и Чарли отпрянул, словно обжегшись, хотя ее глаза были холодны как лед. Он успел, однако, разглядеть, что своим оттенком они напоминают изумруды, и попытался представить себе, как они загорятся и заиграют, если эта льдышка соизволит улыбнуться.
— Мне кажется, вы чем-то расстроены, — сказал он негромко и одарил девушку взглядом своих теплых бархатных глаз.
— Ничем я не расстроена — я просто занята! — отрезала библиотекарша и отвернулась.
Книги Чарли нашел быстро. Сначала он хотел захватить их с собой, но не утерпел и начал тут же, у полки, пролистывать их, ища портрет, о котором упоминала Глэдис. В первой книге никаких иллюстраций не оказалось вообще, зато во второй… От волнения у Чарли задрожали руки. Теперь он точно знал, кого он видел в сочельник в своей спальне. Сходство было поразительным. Неизвестный художник удивительно точно передал не только черты ее лица, но даже выражение глаз и форму губ — чуть приоткрытых, словно готовых заговорить, улыбнуться или рассмеяться. Чарли, во всяком случае, узнал свою таинственную гостью.
Это, вне всякого сомнения, была Сара Фергюссон де Пеллерен.
Внимательно глядя на Чарли, молодая женщина за конторкой, не сдержав любопытства, спросила:
— Она что, ваша родственница?
Голос ее прозвучал, однако, все так же резко, — она, как видно, не чувствовала никакой неловкости за свою грубость. Этот тип вторгся на ее территорию, как будто нарочно выбрав то время года, когда в библиотеку почти никто не приходил. Немногочисленные туристы заглядывали сюда только летом, и библиотека Исторического общества и архив служили чем-то вроде информационной службы, куда можно было просто позвонить и заказать коротенькую справку по тому или иному вопросу.
Именно это обстоятельство и послужило решающим доводом для Франчески Виронэ, когда она устраивалась сюда на должность библиотекаря и куратора. Эта работа позволяла ей спокойно трудиться над собственной диссертацией; к тому же она существенно ограничивала количество встреч с посторонними людьми, а именно их-то Франческа боялась больше всего.
Пару лет назад Франческа закончила в Париже Сорбонну по специальности «История искусств» и могла бы начать самостоятельную преподавательскую деятельность, но в последнее время она предпочитала иметь дело с книгами, а не с людьми. Своей работой в местном отделении Исторического общества она гордилась: библиотека, в которую она поступила, была весьма богатой, но запущенной, и она впервые навела в ней порядок, создав компьютерную картотеку имеющихся книг. По мере надобности Франческа ремонтировала пришедшие в ветхость фолианты и добилась установки на втором этаже современной системы кондиционирования воздуха, которая была совершенно необходима для обеспечения сохранности хранящихся там антикварных книг и раритетных изданий. При этом она успевала заниматься и музеем, хотя посетители в нем появлялись только в летний сезон.
Глядя на нее, Чарли недоумевал, почему библиотекарша выглядит такой раздраженной и недовольной.
— Нет, — медленно проговорил он, игнорируя ее неприязненный тон и перекошенное от ненависти лицо. — Она не моя родственница. Просто я слышал, что они были весьма интересной парой.
— В этих местах существует масса фантастических легенд и откровенных сказок, — заметила Франческа, стараясь ничем не выдать своего интереса к незнакомцу. Он показался ей интеллигентным и образованным человеком, к тому же в его интонации и манерах было что-то европейское, хотя он не был похож ни на француза, ни на англичанина.
Впрочем, Франческа тут же напомнила себе, что он ей совершенно безразличен и что ей незачем знакомиться с ним поближе.
Тем не менее она продолжала:
— Скорее всего абсолютное большинство легенд — просто выдумки, — заявила она самым категоричным тоном. — За прошедшие двести лет их жизни обросли такими подробностями, какие и не снились самым талантливым беллетристам. На самом же деле Сара и Франсуа были скорее всего самыми обычными людьми…
На этом Франческа хотела закончить, но стремление к справедливости все же возобладало.
— …Хотя утверждать что-либо определенное довольно трудно, — добавила она с вызовом.
Чарли в свою очередь недовольно поморщился. Мысль о том, что Сара и Франсуа могут оказаться простыми смертными, была ему неприятна. История их великой страсти, их победившей время любви, о которой поведала ему Глэдис, импонировала ему гораздо больше.
«Интересно, почему она так на меня злится?» — спросил себя Чарли, бросив на библиотекаршу еще один взгляд. Несмотря на неприступный вид и сердитое выражение лица, она показалась ему почти красавицей.
— Вам нужно что-нибудь еще? — осведомилась библиотекарша. — Я сегодня рано закрываю.
Очевидно, она никак не могла дождаться, пока этот зануда уйдет и оставит ее одну.
— У вас есть еще что-нибудь об этих людях? — спросил Чарли, не желая быть выставленным вон только потому, что эта дамочка не любит людей. — Может быть, какие-нибудь старые книги, в которых они упоминаются?..
Он угадал точно. Франческа очень любила старые книги, старинную мебель и прочие экспонаты краеведческого музея, за которые она отвечала. Эти предметы никогда бы не причинили ей столько боли, столько страданий…
— Я должна посмотреть, — сказала она холодно. — Оставьте мне телефонный номер, по которому я смогла бы с вами связаться.
Чарли с сожалением развел руками.
— Увы! Пока у меня телефона нет и до следующей недели не будет. Лучше я сам позвоню вам, и вы скажете, нашли ли вы что-нибудь или нет.
Должно быть, ее необъяснимая враждебность заинтриговала Чарли, поскольку, то ли желая подбодрить девушку, то ли принимая вызов, он неожиданно сказал:
