Читаем без скачивания Лагуна Ностра - Доминика Мюллер

И где же это? У нас дома? Вместе с Виви, в клубе «Сынки Кампана»? Ну, тогда и у нас не будет покоя.

Один Игорь прошептал, что научит этого соловья, как долго и чисто удерживать универсальную ноту, созвучную музыке сфер. Брат, который выносит психов только в тех случаях, когда их карма и все такое совпадает с его директивами, остановил на нас с Борисом обреченный взгляд сурбарановского «Святого Лаврентия», приготовившегося к поджариванию вместе со своим расследованием и маленьким Рамизом.

От рассказа Илоны кровь стыла в жилах. Бедняга приехал из Албании в рефрижераторе вместе с группой таких же, как он, малышей, которых агенты «Алисотрувена» собирали по деревням. Ему было восемь лет, он был сирота — ни отца, ни матери, уточнил Альвизе, как будто мы не знали, кто такой сирота. Мальчика извлекли из-под обломков дома вместе с телами родителей после взрыва бытового газа. В сарае на него обратили внимание, потому что он все время дрожал, то ли от страха после взрыва, то ли от холода после долгого путешествия в холодильнике, и голосом лауреата премии Итальянской академии напевал «Ora si zemer troket», первую строчку хита албанской исполнительницы Олты Бока. Время поджимало. Сторожа виллы Корво взяли его к себе, подкормили, обогрели, приодели, чтобы Илона смогла предоставить «Полифоническому хору» певца в полном соответствии с полученным заказом. После неудачи с продажей она выполнила приказ профессора и первым же автобусом отвезла Рамиза обратно. У Илоны до сих пор крутится в голове этот мотив — «Ora si zemer troket», тем более что ей пришлось слушать его и на обратном пути из Чендона в Венецию, на этот раз в такси, поскольку Корво приказал ей привезти ребенка к нему в палаццо. Это было в тот самый день, когда мы сидели у него в гостях.

Если бы она только знала, что ее угораздит столкнуться там с комиссаром, который допрашивал ее по поводу Энвера, она ни за что не явилась бы к Корво на два часа раньше условленного времени. Но ей страшно не хотелось пропустить многообещающую вечеринку в Вероне, да и Корво, похоже, не терпелось поиграть в доброго дядю. Обычно скупой на сантименты, этот мерзавец расчувствовался, когда услышал пение мальчугана. Рамиз запал ему в душу, он решил вывести его в люди. С годами даже самые черствые сердца делаются мягче, особенно когда тебе некому даже завещать состояние, заметила Илона, за время работы с клиентами изрядно поднаторевшая в психологии.

Альвизе, не веря своим ушам, велел Илоне повторить все сначала, опустив умильные замечания по поводу доброго папы Корво.

Зачем ей врать? После нашего ухода, в тот вечер, когда мы столкнулись в гостиной у филантропа, она, естественно, не стала докладывать ему, что комиссар ее допрашивал (она же не сумасшедшая!), что, однако, не помешало Корво устроить ей взбучку. Теперь, из-за того что она явилась на два часа раньше и этот легавый, что вел дело Энвера, увидел Рамиза, ей придется спрятать мальчика в надежном месте, подальше от этого Кампаны. Это он с виду такой сонный, а на самом деле это настоящий зверь, притом упертый, — во всяком случае, так утверждает адвокат Партибон. Профессор приказал Илоне отвезти ребенка на виллу и, если ей дорога ее физиономия, позабыть обо всем, что она видела и слышала. При этом он наградил ее такими оскорбительными эпитетами, что она, дрожа от страха, решила исчезнуть раз и навсегда. В последний раз она отвезла мальчика туда, откуда его взяла, полная решимости завязать со всеми этими проблемами. Все, никуда она больше не поедет, ни туда ни сюда, ни на поезде, ни на такси, ни на вапоретто, ни пешком. Это было как раз перед тем, как ее жизнь так круто изменилась. О том, где Корво спрятал Рамиза, она не имела ни малейшего понятия, ведь Альвизе сам отрезал ее от сообщников и от всех на свете. Теперь «раскаявшаяся грешница» осталась одна-одинешенька; ничего хорошего, конечно, но что есть, то есть.

Ризотто с луком-пореем и бататом совсем остыло, как и наши сердца. Даже Игорь с его безмятежностью приуныл. Он спросил у Альвизе, какие именно эпитеты сутенерша, проститутка и торговка детьми посчитала для себя настолько оскорбительными, что спешно раскаялась. Если это единственное, что его беспокоит, ответил брат, то вот уж действительно — блаженны нищие духом. Лично его беспокоила судьба Рамиза. Его люди обследовали все сараи и фермы вокруг Тревизо — безрезультатно. Корво хватило хитрости спрятать мальчика в одному ему известном месте. От сторожей они узнали, что тот любит порыбачить в Лагуне. Альвизе готов был потратить еще одну ночь и объехать все островки, осмотреть все заброшенные строения, все свайные хижины, все рыбачьи лодки, все доки. Но сотрудники, которым было жалко (или просто надоело) смотреть на измочаленного работой шефа, отправили его домой.

Между тем днем, когда на голосок певуна обратили внимание, и днем, когда профессор упрятал его подальше, Рамиз жил на вилле Корво в чулане сторожки. Он выходил оттуда, только когда его возили в фонд, а потом к Корво, откуда его привезли обратно к тюремщикам, а потом отправили в тайник. Столько скитаться, уезжать, приезжать, возвращаться, — и все только для того, чтобы окончательно исчезнуть, раствориться: да, этот мальчик с самого рождения был и оставался призраком. Реальным был только его коричневый свитерок, который он забыл на вилле, возможно после очередного музыкального сеанса на коленях у добряка Леле, как знать?

День и час нашего визита на виллу были назначены самим Корво, албанская семейка не отставала от нас ни на шаг. Эти повернутые на картинах и фресках психи должны были стать козырями в игре профессора. Он все отлично обставил, и мы должны были бы, раскрыв рот от восхищения, осматривать его богатства, пока, всего в нескольких метрах от нас, Рамиз дожидался лучших дней. Разве мог Корво догадаться, что имеет дело с детективами-любителями, которые начнут обыскивать его виллу? Обнаружив заштопанный коричневый свитерок и обсуждая его, как какой-нибудь натюрморт, горе-сыщики только встревожили осторожного Корво и ускорили переселение Рамиза.

Нам с Борисом не в чем себя упрекнуть, сказал Альвизе вопреки собственным упрекам. Рано или поздно Рамиз все равно исчез бы из Чендона. Только в моих идиотских сериалах герои находят спрятанных детей в глубине двора. В реальной же жизни для обыска нужна санкция прокурора, а у брата не было ни малейшего повода, чтобы ее затребовать, а тем более получить.

В реальной жизни реальный комиссар не пойдет на поводу у двух фантазеров с их кофточкой.

Что на это возразишь? Даже Альвизе нечего больше сказать. Действительно, досадно — быть так близко от этого мальчугана, которого комиссар разыскивал день и ночь, и пройти мимо.

«Ангелы вокруг нас, — тихо проговорил Игорь. — Они — в дыхании ветра, рядом с нами. И голос Рамиза — их вестник. Даже Корво понял это».

Альвизе попросил этого переводчика с ангельского спросить у них, где Корво прячет Рамиза. Не повезло ему с ангелами, этому мальчугану, когда он оказался в гостиной у Леле одновременно с комиссаром. Теперь ниточка, связывавшая профессора с его торговыми делами, перерезана! Но если уж они не могут определить его местоположение, могут эти ангелы хотя бы сказать Игорю, жив Рамиз или нет?

Комиссар не умеет читать в сердцах людей, прошептал дядя. Корво никогда не откажется от этого ребенка, он любит его так же, как Альвизе любит Виви. Любовь — это искупление, и не важно, какого сердца она коснулась, чистого или порочного. Любовь — это не благо и не зло, любовь есть любовь, и все.

Брат посоветовал ему приберечь свои глупости для сладеньких сказочек. Quis, quid, ubi, quibus auxiliis, cur, quomodo, quando? Куда, с кем, как и когда исчез Рамиз — вот сюжет для романа, над которым трудился сейчас Альвизе Кампана. И пока полный любви Корво, пользуясь советами Партибона и Партибона с их полными гонораров карманами, надменно молчит в ответ на вопросы следователя, этому роману суждено оставаться недописанным.

И тут трезвон его мобильника разбудил Виви. Бросив на ходу, что его люди только что нашли малыша в доме какого-то рыбака в Маламокко, комиссар помчался вниз по лестнице.

Маламокко! Ведь именно в Маламокко, в церкви, находится «Чудесное спасение гондолы» Джироламо Форабоско с толстым «патриархом» в центре. Я же знала, что он похож на Корво, знала, что ключ к расследованию брата заключен именно в этой картине, в Маламокко!

— К какому расследованию? — спросил Игорь. — Не вали все в одну кучу. Делай, как Борис. Смотри, слушай, и ответ придет сам собой.

— Кончай нудить, лучше помоги убрать со стола, — пробурчал его брат. — Давайте не будем психовать, дождемся Альвизе. А пока лучше займемся моим Гверчино. В этом мы, по крайней мере, что-то смыслим.

— Ну-ка покажи. А что это за пузырь?

— После расчистки краска вздулась. Видишь, холст поврежден. Мне нужны самые тонкие кисти, гуммиарабик, желатин, казеиновый клей, ореховое масло и свинцовые белила. Давай сюда ключ.