Рядом со стеной, напротив двери, располагалась скромная, но изящная консоль, на которой светилось несколько маленьких экранов мониторов и индикаторов электронных приборов, выглядевших несколько устарело и действующих примитивно, но находящихся в хорошем рабочем состоянии.
Джерри не был здесь с того времени, как окончил училище.
Сидя на кушетке, он сбросил свои бутсы с массивными каблуками; снял жакет, прикрепленную сбоку кобуру и бросил их на пол, взбил подушки и тронул кнопку на панели управления, расположенную в нижней части. Консоль пришла в действие, Джерри лег и наблюдал за ней некоторое время, пока не перешел в состояние, как при посещении морга.
Комната стала неузнаваема, хотя много событий, известных Джерри, произошло здесь. Были установлены ворота, венчающие вход в преобразователь, построен самый первый прототип машины, завершено сплетение и, конечно же, были написаны многие смехотворные книги.
Если разобраться, то происходило быстрое преобразование священника в политика и далее в физика, но Джерри полагал, что это было необходимо и неизбежно.
Он был опустошен. Он улыбнулся и пожал плечами. По всей видимости, ему следовало бы сначала посетить сплетение перед тем, как пойти в морг.
В комнате все еще было холодно. Для того, чтобы нагреть это помещение, потребуется некоторое время.
Первоначально это сооружение принадлежало его деду, еще до того, как старик переехал в Нормандию, потом его унаследовал отец Джерри, а от отца это здание перешло к нему. Отец Джерри построил и этот морг, про запас.
Джерри поднялся, поеживаясь, открыл одну из створок буфета с зеркалом и шагнул внутрь, где был расположен хорошо освещенный коридор, вдоль каждой из стен которого виднелись по четыре стальные двери и еще одна дверь в конце коридора.
Джерри прижал ладонь к поверхности четвертой двери, расположенной с правой стороны коридора, и дверь открылась. На вешалке с другой стороны двери висела чистая черная куртка мотоциклиста. Джерри надел ее и застегнул молнию до конца.
В первый момент полное нарушение нормального восприятия окружающей действительности было почти непереносимым, как и рассказывал ему отец. Но, к счастью, Джерри не пришлось переживать самые худшие проявления этого эффекта.
На отдаленной стене виднелось десять низко расположенных выдвижных ящиков. Каждый ящик был снабжен указателем с именем. Джерри открыл первый из них, расположенный слева, и посмотрел вниз прямо в глаза бледной, прекрасной девушки со спутанными черными волосами.
Джерри тронул холодную кожу на ее груди.
— Кэтрин…
Характерным нервным жестом Джерри провел рукой по лицу и глубоко вздохнул. Затем нагнулся и поднял девушку, вынес ее из морга и вернулся в спальню с консолью.
Положив девушку на кровать, Джерри снял с себя все оставшиеся одежды, лег рядом с ней и стал прислушиваться к тому, как тепло перетекает из его тела в тело девушки.
Его жизнь была так беспутна, подумал Джерри. Но, вероятно, и не было других возможностей тратить ее.
— Кэтрин… — тихо позвал он.
Она шевельнулась.
Он знал, что осталось всего несколько секунд.
— Кэтрин, — позвал Джерри более решительно.
Ее глаза открылись, и губы дрогнули:
— Фрэнк?
— Джерри.
— Джерри? — Ее прекрасное лицо слегка нахмурилось.
— У меня есть для тебя известие. Есть некоторая надежда. Вот в чем мое известие.
Ее глаза потеплели, потом потухли, потом закрылись.
Дрожа от невероятного холода, Джерри начал плакать. Он отшатнулся от кровати, упал на колени, вскочил и, пошатываясь, пошел в коридор, где прижал свою совершенно замерзшую ладонь к поверхности первой двери слева от себя.
Дверь с усилием, очень неохотно открылась.
После того, как дверь закрылась за его спиной, Джерри прислонился к ней, стараясь изо всех сил рассмотреть затуманенными от слез глазами стоящую перед ним машину.
Затем он бросился прямо на переливающиеся красным, золотым, серебряным цветом сплетения, задыхаясь, с трудом переводя дыхание, пока они опутывали его.
Почему все-таки воскрешение было для одних таким легким, а для других — таким трудным?
2. По ту сторону неизвестной плоскости эклиптики
После того, как Джерри снова уложил Кэтрин на прежнее место, он вернулся, насвистывая сложное произведение Бартока, сияющий и наполненный новой энергией, в свою уютную комнату для того, чтобы посмотреть на себя в зеркала.
Время должно двигаться; движения должны быть синхронизированы.
Джерри открыл шкаф и посмотрел на свои одежды. Они были до некоторой степени театральными и старомодными, но у него не было выбора. Ближайший его гардероб был расположен в Бирмингеме, единственном из основных городов во всей области, который не нуждался в очистке, к тому же Джерри никогда не любил этот город, даже в лучшие времена.
Он выбрал зеленый сюртук военного покроя, замшевый кивер с ремешком, который застегивался под подбородком, подходящие замшевые бриджи, зеленые солдатские кожаные бутсы и блестящий зеленый пояс от Сэма Брауни, к которому снизу пристегивалась кобура для вибропистолета. Короткий поливинилхлоридный капюшон был прикреплен серебряной цепочкой к сюртуку, что завершало наряд.
Покинув свой маленький потайной комплекс, он закрыл за собой дверь.
Освещая путь высоко поднятым факелом, Джерри поднялся по каменной лестнице наверх и открыл дверь, ведущую из подземелья. После этого прошел назад, по аллее с часами, выполненными под «высокий ларец», останавливаясь перед каждыми и заводя их. Вскоре галерея была наполнена мерным тиканьем.
Когда Джерри удалялся от Эшмолина по направлению к автомобильной стоянке отеля «Рэндольф», он услышал, как часы начали бить девять часов.
Джерри тронул «фантом-ѴІ», развернулся на Броуд, включил автомобильный радиоприемник на волну, где Нина Симоне пела «Черного лебедя» и, удобно устроившись в кресле водителя, поехал в сторону Западного тамбура газоубежища, который он преодолел без особых затруднений. Въехав в яркое, теплое утро, Джерри зажмурился.
Вскоре он сможет увидеть Милтон Кейни.
Новое городское образование вырастало из зеленоватого тумана, стелившегося по самой земле, в котором каждый массив городской башни отличался пастельным оттенком бледного хромово-желтого, красного, желтой охры, хромово-оранжевого, киноварного, алого, красного (интенсивный), малинового, жженой сиенны, светло-красного, кобальтового, небесно-голубого, бирюзового, ультрамаринового, берлинской лазури, розовато-лилового, зеленой листвы, изумрудного, зеленой краски из ягод крушины, цвета зелени, цвета зеленой морской волны, цвета жженой амбры, темно-коричневой краски Ван-Дейка, оранжевого (интенсивный), слоновой кости, черной и серой (интенсивный) краски.
