Следующим в проём влетел Фоукс, вынудив Рона отступить на полшага.
— Это ещё что? — воскликнул парень, но пролезший следом Гарри уже объяснял ему. Теперь уже и я выбрался.
— Ого, какой потрясающий меч! — восхищался Рон, глядя на клинок в руках Гарри.
— Ого! — теперь Рон смотрел на меня и на мою несуразную перевязку руки. — Всё в порядке?
— Да, пара ссадин, переломов, ничего необычного.
— Рон, давай выберемся, — перебил друга Гарри, — и я всё расскажу.
— Ну хоть немного…
— Не сейчас. А Локхарт где?
— Он там, — с ухмылкой Рон кивнул куда-то вбок. — Дела у него неважные. Пойдём, увидите.
Через пару минут, под свет крыльев феникса, мы добрались до того самого зала с кладбищем из костей и трубой — точка выхода. Или входа, зависит от точки зрения. Тут-то и прохлаждался Локхарт с видом лихим, придурковатым, всем счастливый и довольный, бурча себе что-то под нос.
— Его заклинание его же и ударило, — пояснил нам свои выводы Рон. — Он теперь понятия не имеет, ни кто он, ни где, ни кто мы такие. Сам для себя опасен. Я велел ему идти и ждать нас у выхода.
Локхарт радостно на нас посмотрел.
— Привет! Странное местечко, да? Вы что, здесь живёте?
— Нет.
Я перестал их слушать, раздумывая над произошедшим. Раздумывал, раздумывал, и… И ничего. Бывает такое состояние, когда ты хочешь о чём-то подумать, или тебе попросту нужно подумать, но вместо размышлений в голове лишь фраза: «Я думаю, думаю, думаю». Сейчас я был в аналогичной ситуации.
— Макс! Ты тут? — Гарри помахал перед моим лицом рукой, выводя меня из этого странного состояния.
— А, да. Что?
— Фоукс не может поднять всех, — в голосе парня было неподдельное сочувствие. — Давай, ты пойдёшь первым…
— Не-не, Гарри. Не прокатит. У меня рука сломана, нога, возможно рёбра и ещё неизвестно что. Может вы сначала, а потом уже за мной вернётся? Ты же сам остаться хотел?
— Ну да…
— Не стоит. Сам я взяться ни за кого не смогу, да и меня толком не обхватить, с моими-то травмами. А если один полечу, то левой рукой спокойно удержусь.
— Макс дело говорит, — кивнул Рон.
В общем, вцепились они друг в друга и понёс их Фоукс в высь. А я ждал. Через минуту птиц спустился вниз. И глянул на меня, наклонив голову.
— А тебе, случаем, просто аппарировать не проще со мной?
Вместо ответа феникс развернулся задом, предлагая схватиться за хвост, как сделал до этого Гарри.
— Ну, как знаешь.
Ухватившись за хвост, я и не заметил, как легко Фоукс полетел вперёд и вверх по трубе. Недолгий полёт, и вот я уже вновь стою в заброшенном туалете Плаксы Миртл. Рядом стоят все остальные, ждут. Джинни тихо плачет, опустив лицо к полу.
— Идите в учительскую, а я в больничное крыло.
— Макс! Но нужно же скорее рассказать, что случилось профессорам! — возмутился Рон.
— Меня больше беспокоит не их душевное равновесие, а мои сломанные конечности.
— А, ну… Да, — смутился рыжий. — Тогда действительно, лучше так и поступить. Сам дойдёшь?
— Не попробую — не узнаю.
— Это, спасибо, вот. — смутился Рон. — За… Ну ты понял.
— Да понял, понял, — похлопал я целой рукой парня по плечу. — Идите. А то профессора учудят ещё чего.
Мы разошлись практически сразу. Оставшись один на один с тёмными коридорами Хогвартса, я внезапно ощутил страх и холод. И боль. Это было настолько безответственно и безумно, что… Хотя, чему я, чёрт побери, удивляюсь?! Шляпа не будет так глупо ошибаться и судя по всему, разглядела-таки во мне гриффиндорца. Но ведь и не будь у меня гемомантии и меча, я не полез бы туда, да? Не полез бы?
До больничного крыла я дошёл быстро. Или не очень — почему-то ощущение времени пропало напрочь. Плёлся с трудом, опираясь порой о стены и делая передышки. Непривычная усталость и слабость буквально захватили всё тело. В очередной раз оттолкнувшись от стены, я попросту ввалился в двери больничного крыла, с трудом устояв на ногах.
— Что случилось?! — возмущённо высказалась мадам Помфри. Кажется, так звали эту медиведьму. Она всего одно мгновение удивлённо смотрела на меня, держа в руках большую бутылку с зельем и пробирочку помельче. Кажется, она что-то разливала по таким вот пробиркам, а я её отвлёк.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ох, в каком вы виде… — мадам Помфри поставила пробирки на стол и споро направилась ко мне, но ноги перестали меня держать, и я начал заваливаться вперёд, в темноту…
***
Резко подскочив на месте, я стал озираться по сторонам, силясь понять: «Что произошло?». Светло, как днём. Вокруг лишь белые занавески, а сам я сижу на кровати в простой пижаме. Ко лбу неприятно липли волосы и проведя по нему рукой, я стёр капли холодного пота. Мне снился кошмар? Но я ничего не помню. И… Стоп, рука?
Правая рука была полностью цела. Справа от кровати, на прикроватной тумбочке, лежали аккуратно сложенные вещи, поверх которых была кобура для палочки. И сама палочка.
Внезапно часть шторы отъехала в сторону, явив мне мадам Помфри. Теперь я мог получше её рассмотреть. Статная женщина лет за пятьдесят, в белом чепчике и форме медиведьмы — белая мантия-платье с бордовыми рукавами, манжетами и воротником.
— Вы проснулись, мистер Найт? — строгим взглядом окинула меня медиведьма, прежде чем достать палочку. — Мне нужно проверить ваше состояние.
— Здравствуйте. Конечно, мэм.
Несколько заклинаний сорвалось с кончика её палочки, и буквально через несколько секунд мадам Помфри кивнула сама себе.
— Всё хорошо. Вы полностью восстановились за ночь. Не осталось ни переломов, ни ссадин, ни ушибов. У вас прекрасная регенерация.
— Но и без зелий не обошлось, ведь так?
— Безусловно. Костерост, заживляющие бальзамы, настойка бадьяна. Но по большей части стоит хвалить именно вашу регенерацию, мистер Найт. Директор хотел с вами переговорить. Могу я сообщить, что вы пришли в себя?
— Безусловно.
Мадам Помфри задёрнула занавеску, вновь отделив мою кровать от внешнего мира. Я же быстро приступил к переодеванию и уже через минуту был готов встречать гостей, отодвинув в сторону занавеску.
Ждать пришлось недолго и уже через пару минут в больничное крыло зашёл директор. Как всегда, в своей бледно-лиловой мантии с вышивкой, длинной седой бородой, перехваченной посредине колокольчиками. Он смотрел на меня радушно и по-доброму, через свои очки-половинки.
— Мистер Найт, — улыбнулся Дамблдор, подойдя поближе. — Я рад, что вы так быстро пришли в себя.
— Как и я, директор.
— Позвольте узнать у вас некоторые подробности вчерашнего приключения?
— Какого именно, директор?
Дамблдор улыбнулся в бороду.
— Профессор, можно просто профессор. А приключение — спасение юной Джинни Уизли. Я уже поинтересовался о произошедшем у мистера Поттера и мистера Уизли. К моему сожалению, их рассказ оказался коротким. Вы просто подошли к ним, сказали пару фраз и вот вы уже в Тайной Комнате вместе с профессором Локхартом. Позвольте узнать, как вы пришли к таким неоднозначным выводам, как существование василиска, да и само местоположение Тайной Комнаты.
Я и рассказал — чего таить. Прямо в глаза директору я, конечно же, не смотрел. На всякий случай. Но никаких «левых» воспоминаний в голове не всплывало, да и вообще, мысли с места на место не скакали. Даже намёков не было на то, что кто-то пытается на меня воздействовать.
В итоге я поведал нашу с Гермионой теорию, ту же, что и МакГонагалл, добавив лишь подробности о Миртл. Мол слышал, что она умерла пятьдесят лет назад. Что Тайную комнату открывали тогда же. Логично было бы предположить, что вход в тайную комнату скрывался именно в этом туалете, а найденный символ змеи на раковине лишь подтвердил это.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Мистер Поттер говорил, — продолжил спрашивать директор, всё так же спокойно стоя рядом с кроватью, — что во время битвы с василиском получил удар и потерял сознание. А через краткий миг василиск оказался мёртв. Это вы его убили?
— Да, директор.
Дамблдор помолчал некоторое время.
