— Планетарий! — непроизвольно вырвалось у меня, когда наша группа, почти опаздывая, втащилась в большое куполообразное помещение.
— Он не работает, к сожалению, — Аврора Синистра, наш преподаватель, вошла в аудиторию вместе с нами. — Рассаживайтесь, нужно начинать занятие. Телескопы оставьте внизу.
Не работает, значит. Ну, это временно. Нужно только разобраться с более насущными проблемами. Я предвкушающе улыбнулся.
Парты размещались пологим круглым амфитеатром. Зал мог вместить не менее сотни студентов. Спинки стульев, судя по конструкции, могли откидываться во время демонстраций. Над залом находился сферический потолок глубокого черного цвета, сейчас безжизненный. Каких-либо планетарных проекторов в зале не было: изображение на куполе создавалось чарами иллюзии, подобно «небесному» потолку в Большом зале.
Внизу оставалась большая круглая площадка. В центре, наполовину погружённая в пол, располагалась двухметровая сфера звёздного глобуса. Некоторые детали оформления позволяли предположить, что над площадкой также могли создаваться объёмные иллюзии — например, какие-то иллюстрации к принципам небесного картографирования. Сейчас на площадке были свалены наши телескопы.
Кольцевые ряды парт не составляли замкнутую окружность. Имелся преподавательский сектор: удобная лекторская трибуна и центр управления иллюзиями в виде крупной хрустальной полусферы и множества деталей поменьше, с моего места неразличимых. Здесь же вынужденно размещался чужеродный элемент: несколько больших классных досок и принесённый откуда-то проектор плоских иллюзий.
Сейчас зал освещался десятком светильников, однако чёрный светопоглощающий потолок сводил их усилия на нет. Чтобы ученики могли вести записи, столы парт имели свою мягкую локальную подсветку. На время демонстраций она становилась красной и не нарушала адаптацию зрения к темноте.
Я впервые видел настолько шикарно оборудованную учебную аудиторию. И где? На полностью немагической дисциплине!
Я обязательно её починю. На этом куполе ВСЕГДА должны светить звёзды.
После представления и небольшой вводной части Синистра приступила к организационной части. Нам был разъяснён подход к планированию практических занятий. Сегодняшнее ночное занятие отменялось. В будущем следует посматривать на факультетские доски объявлений в ясные дни: могут появляться указания о ночном сборе того или иного курса на практику.
Далее выяснилось, зачем же мы тащили сюда телескопы.
Во-первых, их предлагалось оставить здесь, в Астрономической башне, чтобы не таскать всякий раз из факультетских спален. Наверху, под наблюдательной площадкой имелось обширное помещение с индивидуальными шкафчиками для этих целей.
Во-вторых, Синистра проводила начальную ревизию принесённого учениками наблюдательного зоопарка. И по возможности разбивала учащихся на пары-тройки, имеющие хотя бы один приемлемый комплект на группу.
Как я уже сказал, оптическая продукция в Косом переулке оставляла желать лучшего. И как-то так получалось, что магические семьи отоваривались именно в Косом, в то время как магловоспитанным ученикам родители покупали телескопы современной сборки. Безусловно, звёзды можно наблюдать и в простые подзорные трубы с двумя непросветлёнными линзами, в которых даже пузырьки встречаются, но Аврора хотела, чтобы у группы имелся хотя бы один качественный инструмент на всех.
— Гарольд, у вас нормальный ахромат. Поверхность планет нам наблюдать не нужно…
— Хорошую трубу для планет я не смог бы даже оторвать от земли.
— Вижу, вы в теме. Возьмите в пару Невилла. Его родовой телескоп вызовет восторг у любого коллекционера антиквариата, но нам же учиться надо.
— Нет проблем.
— Артефакт для подсвечиваемой сетки вам нужен?
— У меня встроенный. Толку от него без лимбов?
— У нас на площадке изображён большой горизонтальный круг. Впрочем, да, толку в толпе от него немного.
— Можно вопрос? Если вам нужны замеры эфемерид, почему бы не купить, допустим, несколько магловских теодолитов на всех? Отчаянная мера, конечно, но нарисованный круг…
— Гарольд, вы видели их цены? К тому же, электроника в Хогвартсе не работает.
— Не надо электронных. Возьмите устаревшие, середины века. Со стеклянными лимбами и микроскопом. Сделать ночную подсветку на каком-нибудь светляке…
— Они не для наблюдений под высокими углами.
— Диагональная насадка на окуляр?
— Запнётся о монтировку, зенит будет недоступен. Впрочем, это могло бы быть решением, если бы не финансирование. Гарольд, нам нужно мётлы заменить в первую очередь. Эфемериды подождут.
Убойный аргумент. А у нас, между прочим, мётлы в следующий вторник. Непонятно, что не так с финансированием? Мётлы — это безопасность. У Попечительского совета здесь учатся дети. Дети летают на этих мётлах — свои приносить на занятия запрещено. Совету не жалко своих детей?
Пригласив Невилла, провёл подробный инструктаж. Управление монтировкой, смена окуляров, на что это влияет, чего нельзя касаться…
Потом мы вместе осмотрели его телескоп. Старая бронза оправы. В глубине объективной линзы, на самом краешке виден — да, сэр! — маленький пузырёк воздуха. Ручная работа детектед. Тубус покрыт резьбой и… какими-то мелкими рунами?
— Он переходит у нас по наследству ещё от прадедушки. Когда-то он — телескоп то есть — умел гораздо больше. Сам следовал за вращением Земли, звёзды из поля зрения не убегали. Уменьшал тряску. Делал картинку ярче и чётче. Звёзды в нём почему-то были разных цветов: красные, желтые, белые… А потом магия выветрилась, за столько-то лет. Осталось лишь это.
Вот, значит, как. И часовой привод, и увеличение светосилы, и стабилизатор — всё на чистой магии. Почему сегодня в Косом переулке продают только примитивное старьё?
— Не боишься, что его тут разобьют?
— У отца же не разбили, когда он в Хогвартсе учился. Укрепляющие чары, кстати, тоже здесь были — может, ещё работают.
Свои телескопы мы поместили в один шкафчик. После этого я огляделся оценить, как обстоят дела у других.
Рон Уизли был без телескопа. Синистра выделила ему старую трубу из резервного фонда и объединила с Дином Томасом.
А у Грэйнджер… Н-да.
* * *
— Гермиона. Я всегда уступлю девочке дорогу. Особенно — девочке с «добсоном» на плече.
На меня мрачно зыркнули двое карих глаз. Из-под сильно растрёпанной и вспотевшей причёски.
— Зачем? — спросил я сочувствующе.
— Чем больше диаметр зеркала…
— В Шотландии. Где зимой хорошо одна ночь в неделю луну покажет. Что, скажи, ты собралась тут наблюдать на шестидюймовое зеркало?
— Я…
— А шестидюймовое ты выбрала, потому что восемь дюймов с монтировкой папа не смог поднять даже в магазине?
— Что такое монти… Ты что, следил за нами?
Я прикрыл глаза. Ржать нельзя — обидится. Вот, значит, что за «бочка» была укутана в её багаже.
— Как ты ЭТО дотащила до Хогвартса?
— Ну… Папа из машины выгрузил на тележку. На вокзале мне помог кто-то из родителей-магов. В спальню багаж перенесли, пока мы ужинали. Я только сегодня… поднять не смогла.
— Двадцать пять кэ-гэ в упаковке. И ведь наверняка были ещё чемоданы с книгами.
— Ты точно следил за мной!
— Нет. Ведь я пока не знаю, как ты допёрла это в аудиторию.
— Мне Невилл помог. И тут не всё.
— Абсолютная правда. Тут только труба. Шесть килограммов. Осталось ещё…
Я посмотрел на Невилла. Настоящий тихий герой. Сильнее, чем кажется. Тащить свой комплект и помогать заучке. Я поднял глаза к потолку. Высокая, очень высокая астрономическая башня. Самая высокая в замке.
— И ведь я ещё не поднимал вопрос, сколько времени уходит на термостабилизацию этой радости.
— Помещение под площадкой не отапливается, — тихо сказал Невилл.
— Тогда одной проблемой меньше, — ответил я серьёзно, доставая кое-что из хранилища.
— Левитационный бандаж, — я продемонстрировал связку ремешков с металлической коробкой в середине. — Обвязываем понадёжнее, активируем здесь. Чары… обнуления веса, если покороче. Тратит энергию при положительном изменении высоты. Вашу энергию, имейте в виду. Если почувствуете… Впрочем, давайте, я сам перенесу весь комплект в шкафчик наверху, потом отдам вам.
