На гоблина неожиданно накатила волна грусти. Он вспомнил, что уже давно не заходил в Шеол, не вызывал своих любимцев. Скоро ли ему это удастся вдали от дома и без силы?
– Вы поможете мне, а я помогу вам. Идет? – спросил Аггрх.
– Пойдет, – согласился первым Каввель.
За ним свое согласие дал и Гарб. Все посмотрели на Михеля.
– Что? – не выдержал пристальных взглядов монах. – А что мне еще остается? Настоятель отправил меня с вами!
«С другой стороны, – подумал он, слегка повеселев, – они уже интересуются моим мнением. Значит, приняли».
***
– Аггрх, а откуда ты такой умный и образованный взялся? Слишком уж ты нетипичный для орка, – спросил как-то на привале Гарб своего нового попутчика, когда тот показался ему в чуть менее мрачном настроении, чем обычно.
Зеленокожий сперва отнекивался, мол, он таким всегда был. Когда Каввель и остальные тоже принялись докучать ему расспросами, вождь разоткровенничался и поведал печальную историю своей жизни. Оказалось, он не всегда жил с сородичами.
– Мое детство и часть молодости прошли в человеческом городе с длинным названием Грюнвальденбург... – начал Аггрх свой рассказ, потирая ладонью след на шее.
Кем еще быть детенышу орка в человеческом городе, как не рабом? Аггрху повезло немногим больше тех, кого использовали в качестве домашнего скота, заставляя тянуть лямку плуга на окрестных полях. Когда он немного подрос и был выставлен на торги, на невольничьем рынке к крепкому и смышленому орчонку проявил интерес хозяин местной школы гладиаторов. Господин Мастерс выложил за Аггрха кругленькую сумму золотом.
– Я тогда не сразу сообразил, повезло мне или нет. Новый господин был человеком деловым и вложил в мое образование и воспитание немало денег. Вложения скоро отбились с хорошей прибылью.
– Он, наверное, и имя тебе дал? – спросил гоблин.
– Ты проницателен, – кивнул воин. – У меня нетипичное имя для орка. Оно никак с орочьего не переводится, потому что это просто подражание звериному рыку. Хозяин подумал, что на арене так будет звучать лучше, чем какой-нибудь Ганболд или Олонбаярлах. Людям такое сложно выговорить, зато все знают, что орки дикие и рычат. Стереотип.
Аггрха научили читать и писать, владеть всеми видами оружия, скакать на лошади, танцевать, играть на флейте и даже писать стихи. Вместе с этими умениями ему привили хороший вкус и умение разбираться в винах. Сопровождалось обучение изнурительными тренировками, и временами взрослеющий орк был на грани самоубийства, не выдерживая нагрузок. На выходе получился недурной, по мнению хозяина, продукт: орк-интеллектуал, превосходно владеющий всеми известными единоборствами.
– Зрителям арены давно приелись зрелища, когда гладиаторы просто пускают друг другу кровь острыми предметами. Вот Мастерс и подготовил для них совершенно новое представление – меня.
Одного за другим укладывал своих соперников на окровавленный песок Аггрх-чемпион. При этом он без устали шутил, веселил толпу, декламировал стихи, пел песни собственного сочинения и убивал, убивал, убивал. Посмотреть на невероятное зрелище стекались огромные толпы людей и прочих разумных существ со всего континента. Популярность диковинного орка была такова, что многие женщины подкупали охрану, чтобы отдаться ему.
– А я все равно страдал от одиночества. Вся моя жизнь была расписана по минутам. Мастерс распорядился, чтобы даже женщин пускали только в определенное время. А потом пришла Фелиция, – благоговейно прошептал орк.
Скромная девушка явилась не за плотскими утехами, а чтобы поговорить. Впервые в жизни Аггрх увидел женщину, способную разделить с ним не ложе, а страсть к познанию. Фелиция принялась регулярно навещать гладиатора, пропуская мимо ушей похабные шуточки охраны.
– Часы до ее очередного появления тянулись мучительно долго, а минуты ее пребывания пролетали в одно мгновение для нас обоих.
Вместе с девушкой Аггрх написал поэму, выучил эльфийский и гномий языки, познал точные науки. В конце концов гладиатор воспылал безумной любовью к своей доброй музе и подруге.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Я признался ей в любви. Открыл свои чувства, а она...
Робкие признания были с возмущением отвергнуты. Тогда гладиатор пришел в ярость и овладел ею силой. Ни один охранник и не подумал прийти на помощь кричащей девушке. Она всегда появлялась, скрывая лицо вуалью, и хорошо платила, чтобы охрана не лезла не в свое дело. Никто не полез и на этот раз. Женщины бывало и раньше кричали в комнате орка. Дело-то житейское. Кто же знал, что Фелиция окажется дочерью самого короля! Впрочем, обесчещенной орком принцессе поначалу удавалось успешно скрывать свой позор. Визиты к Аггрху она прекратила.
– И я снова погрузился в одиночество, проклиная себя за то, что натворил.
Никто бы не узнал о произошедшем между ними в ту ночь, но Фелиция не смогла скрыть от отца беременность. Бурю по этому поводу она пережила, хотя ожидать рождения ребенка принцессу тайком отправили в отдаленный монастырь.
– Когда королю донесли, что принцесса родила полуорка, его величество в одночасье поседел, а потом собственноручно зарезал гонца. Он велел убить дочь, ее ребенка и всех орков, которые попадутся на глаза.
Слуги бросились исполнять поручение, и в Грюнвальденбурге началась страшная резня, каких город не видывал со дня основания.
– Господин Мастерс не пожелал такой глупой смерти самому ценному рабу. Он так и сказал «так не доставайся ж ты никому!», снял с меня рабский ошейник, вывел за городские ворота, дал коня, меч и отпустил на все четыре стороны. Вот, только след на шее остался как память.
Гладиатор долго скитался, пока не наткнулся на племя горных сородичей. Те сперва неласково встретили гостя, но он оружием доказал, что куда сильнее всех местных бойцов, а вождю поклялся никогда не претендовать на власть. Племя слишком боготворило воинскую доблесть, чтобы упустить столь ценное пополнение своих рядов.
– Приняли как родного, – скривился Аггрх, вспоминая тот момент.
Затем престарелого вождя одолел в поединке Хугарач. Никто не рискнул бросить ему вызов, хотя у многих орков теплилась надежда, что это сделает новый воин. Верный своему слову, тот отказался. Костолом высоко оценил выгоду от такого нечестолюбивого соплеменника, и сделал его своей правой рукой.
– Меня продолжало тянуть к людям. Я укрепил свое положение в племени и стал с группой воинов совершать вылазки к человеческим поселениям. Там я надеялся узнать судьбу Фелиции.
До Аггрха дошли слухи, что солдаты исправно выполнили приказ короля и истребили всех орков города, кроме сбежавшего гладиатора. Однако, когда пришла очередь монастыря, на его защиту встал могущественный орден Моркесианцев. Монахи, владевшие секретом бесконтактного боя, сумели отразить нападение королевской гвардии, хоть и понесли при этом большие потери.
В конце концов рассерженный король собрал все свои силы и отправил их штурмовать монастырь. После многомесячной осады обитель пала, а вместе с ней и ее защитники. Солдаты по камешку разобрали все здания, но не нашли ни следа принцессы с сыном. Король был вне себя от ярости, когда поиски так не дали никаких результатов. Орден с тех пор захирел и уже не смог вернуть себе былую силу. Полоумного короля закололи заговорщики, и в отсутствие наследников государство растащили по клочкам соседи.
– Мы тоже оттяпали себе лакомый кусочек. Разграбили несколько городов и взяли богатую добычу. В одном из селений пока ребята куролесили, я нашел Фелицию. Она была очень слаба, но сразу меня узнала.
На коленях гордый воин умолял принцессу простить его. Умирающая даровала своему мучителю прощение и взяла с него клятву позаботиться о сыне. Потом ее не стало.
– Рэкс нашелся в одном из монастырей Моркесианцев. Для вида пришлось, конечно, разграбить. Сына я взял под свое покровительство и отдал в ученики шаману. Мой мальчик стал делать большие успехи и легко заменил учителя после его смерти. Я готовил его в вожди, но вот не сложилось, – подвел итог своему рассказу бывший гладиатор.
