шанс на то, что Введенский хочет встретиться с ним для пользы дела.
Виктор Петрович решил рискнуть и согласился на эту встречу.
В Макдоналдсе на Тверской они оказались в одно время, и, отстояв в разных очередях, расположились за одним столиком у окна. Таким образом, чтобы, контролировать вход и выход из ресторана посетителей. Зорин поздоровался с полковником весьма натянуто, а тот в свою очередь вел себя сдержанно и подчеркнуто нейтрально.
Виктор Петрович посмотрел на него с иронией и спросил, пригубив молочный коктейль:
— В пещере надо садиться так, чтобы видеть выход? Ну, сразу видно, что вы искусствовед в штатском. Расслабьтесь, Игорь Леонидович, вы же здесь не на службе, а приватно. Так чем я могу помочь нашим славным органам?
— Славным органам вы уже помогли, — горько усмехнулся Игорь Леонидович. — Благодаря вам эти органы стали почти рудиментарными.
— Да? — поразился Зорин. — А вы уже вернули здание на Лубянке акционерам страхового общества «Россия»?
— Кому возвращать? Восемьдесят лет прошло. Нет их уже никого в живых.
— Что вы говорите? Какое удивительное совпадение! Но Россия-то еще существует?
— За что вы нас так не любите? — не отвечая на язвительный вопрос, поинтересовался Введенский. — Ну, отработал ваш папа энное число лет на Колыме. Но ведь это спасло его от фронта! Так что, если б не НКВД, то вас лично, возможно, и на свете бы не было. Правда? Во всем есть свои плюсы и минусы. И давайте все-таки есть, мы ведь сюда за этим пришли, не так ли? — улыбнулся он.
— Знаете, что меня до сих пор больше всего удивляет и поражает в уголовниках, членах КПСС и фээсбэшниках? — Зорин обернул биг-мак салфеткой, обеими руками поднес ко рту и с видимым пренебрежением откусил. И тут же положил обратно. Прожевав, продолжал: — По отдельности многие из вас, почти все, разумные, интересные и даже часто симпатичные люди. Но стоит вам собраться в стаю, ячейку или контору — нет такой гнусности, на которую вы бы не были способны. Вот как это получается?
— Интересное наблюдение. И весьма точное. Но по-моему, оно справедливо и в отношении кремлевцев, к коим и вы, безусловно, относитесь. Или нет, вы не из их числа?
— Почему же нет? Конечно, да. Но ведь в Кремле как раз и собрались; кандидаты на скамью подсудимых, бывшие члены КПСС и фээсбэшники.
— Вот как? По-моему, вы Сильно преувеличиваете! А себя самого вы как позиционируете? Вы же сами участвовали в прихватизации? — полковнику было интересно посмотреть, как Зорин будет выкручиваться.
— Да какая разница? Куда нам до вас!
— Ну-ну. Будем считать, что к нам сие обвинение не относится. Мы люди служивые в лучшем смысле этого слова и вопросами собственности и недвижимости не занимаемся. Мы защищаем интересы государства. Поэтому прямо скажу: мне необходимо срочно встретиться с премьером. Конфиденциально. Мое начальство не должно об этом знать.
Зорин удивленно поднял брови.
— А в связи с чем по этому поводу ко мне? Он же ваш человек. Неужели вы не можете выйти на него через своих?
— Мочь-то могу, но — нельзя. Ситуация сложилась таким образом, что я не знаю, кому из своих коллег могу сейчас доверять. А дело серьезное. Очень серьезное, — многозначительно повторил полковник.
Зорин молча пожал плечами, всем своим видом показывая: говорите, любезнейший Игорь Леонидович, а там посмотрим, что можно будет сделать…
Введенский относил своего визави к категории «умеренных казнокрадов». Политический куртизан и царедворец, кремлевский долгожитель. Всех пересидел, при любой власти умел поймать волну. Но бывают в жизни ситуации, когда легче обратиться к врагу, чем к так называемым коллегам. Ведь враг скорее скажет правду, и никогда не предаст. Предают только свои.
— В Москве готовится серия терактов. Скорее всего — взрывы жилых домов. — сказал Введенский, понижая голос. — Мне об этом сообщил мой информатор. Он через родственника оказался к этому причастен. Чтобы узнать подробности, надо было защитить бизнес того самого родственника от уголовников. Я ради этого обратился к начальству, чтобы оно приняло меры. Вы понимаете, как это делается?
Зорин кивнул. Это как раз и дураку понятно. Чтобы получать необходимую оперативную информацию, спецслужбам приходится крышевать бандитов и даже террористов. И во всем мире так делается: для сохранения агентурной сети все средства хороши. Потому что агентура — самое надежное средство борьбы с преступностью и терроризмом. А равно с инакомыслящими.
— Ну так вот, — вздохнул Введенский, — а потом мой информатор исчез. Причем именно тогда, когда должен был сообщить мне конкретные адреса, где будут заложены бомбы. — Игорь Леонидович умолк, полагая, что сказал достаточно.
Но Зорин никак не мог понять, почему его вечный противник обратился именно к нему. А может, это вовсе не частная акция порядочного фээсбэшника, а часть операции, направленной против него? Почему нет?
— А причем тут я? — вежливо спросил Зорин. — И премьер? Если у вас утечка информации, если кто-то работает на террористов, обратитесь в службу собственной безопасности.
Игорь Леонидович замялся. Для любого офицера хаять родное ведомство все равно что родную мать, какой бы волчицей она ни была. И Введенский попробовал обойтись намеком:
— Вы знаете результаты опросов?
— Какие именно?
— Недавние. Сейчас за войну в Чечне президента винят тридцать пять процентов населения, правительство — двадцать, а самих чеченцев — только семь.
— М-да… Ну и что? Просто пропагандисты у нас дерьмовые. Только врать и могут. Да и то не убедительно.
— Я не об этак В декабре предстоят выборы в Думу! При таких настроениях вполне могут выбрать тех, кто против ведения войны теми методами, какими она ведется сейчас. И если их выберут, они затеют парламентские расследования. Что тогда будет с вами и вашими коллегами в Кремле?
— Да ничего с нами не будет. Кого бы ни выбрали, они обречены заниматься болтологией. Парламент ведь от слова говорить, это говорильня в переводе на русский.
— Не скажите. Кое-кого, как минимум, отлучат от кормушки, так?
. -Ну это да, возможно, — согласился Зорин.
— А теперь представьте, что в Москве взорвут несколько домов. Как тогда изменится общественное мнение об этой войне? А о чеченцах? И за кого после этого будут голосовать?
Зорин посмотрел на Введенского с жалостью, как на умственно отсталого: неужели он настолько наивен, чтобы полагать, будто Кремль имеет отношение к этой террористической истории?
— То есть, вы допускаете, — недоверчиво усмехнулся Виктор Петрович, — что заказ на теракты сделан из Кремля?
— Допускаю, — кивнул Введенский.
— И после всех этих умозаключений вы встречаетесь со мной и вдобавок просите организовать конфиденциальную встречу с премьером?
Игорь Леонидович снова кивнул.
— Мы думаем…
