а в лифе спрятаны перчатки. – Флоранс показала, как их доставать. – Они твои. Поменяемся одеждой?
Виена печально кивнула.
– Поняла. Спасибо тебе. Я восхищаюсь твоей жертвенностью. Если у меня не получится, я передам все это следующей девушке.
– Пусть будет так. И обязательно поведай всем об этом проклятом замке. Надо положить конец этим злодействам.
Девушки обменялись одеждой. Как и все бедные деревенские девушки, они были одеты практически одинаково.
Затем Флоранс уселась в одиночестве и, обхватив колени, вновь заплакала. Так или иначе, она ответила на призыв Господа. Хотелось как-то похвалить себя, и, несмотря на слезы, она все же немного была довольна собой.
Неумолимо близился закат. Флоранс уже морально приготовилась к тому, что ждало ее впереди. Она верила, что Бог придет ей на помощь. Конечно, ее убьют, но наверняка он облегчит ее страдания. И все же страх никуда не исчез: тело продолжало трястись, в горле пересохло.
Сидя на коленях перед решеткой и сложив руки в молитве, Флоранс ожидала человека с бородой. Становилось все позднее, но тот все не появлялся. Наконец тюремщику пришло время уходить на покой.
В голове был полный сумбур. Она уже ни на что не надеялась. Вдруг послышался голос Виены, но что именно она говорила, Флоранс не разобрала.
Мужской голос, кажется принадлежавший стражнику, сказал:
– Сегодня никого не забирают.
Флоранс не поняла, о чем он. Виена подлетела к ней:
– Слышала, Флоранс? Сегодня вечером никого не заберут!
Мысли по-прежнему путались.
– Никого не казнят! – Перед глазами у нее было счастливое, улыбающееся личико Виены.
– Правда?..
– Правда! Ты спасена! – Она перешла на шепот. – Значит, мы сможем перепилить решетку!
Из глаз Флоранс вновь покатились крупные слезы. Подумать только, как много их умещается в глазах! Они с Виеной крепко обнялись.
Она мысленно благодарила Бога. Не иначе как ее жертвенность разжалобила его… Впервые после того, как ее посадили в темницу, Флоранс рассмеялась. Казалось, она целый год этого не делала. Какой же чудесный вечер! Как же прекрасно быть живой!
С пилой в руке Флоранс уселась на холодные камни рядом с Виеной и принялась ждать ухода тюремщика. Сейчас в камере было тихо, совсем не так, как в первый день. Слезы заразительны для женщин, и когда плачут те, кто провел здесь не один день, к ним присоединяются и остальные. Теперь же Флоранс переполняла надежда, и желание плакать пропало. Прут не потребует много времени – следовало подумать о том, что делать дальше. Как бы то ни было, она твердо вознамерилась сбежать, даже рискуя собственной жизнью. Ради всеобщего блага она уничтожит этот дьявольский замок.
Однако поводы для радости закончились. Стражник все никак не уходил. Может, снова заснул прямо на посту? Но нет, он сидел с поднятой головой и копьем в руках.
Виена поднялась и подошла к решетке:
– Что-то случилось? Вы все еще не спите…
– Они проведали, что я ухожу отсюда ночью, – ответил тот. – Теперь мне запретили спать.
У Флоранс вновь потемнело перед глазами. Ее вырвали из мира светлой надежды и резко толкнули на самое дно.
Она наконец осознала, что все это значило: осталась ночь, за которую они не смогут распилить решетку. Завтра ее уже точно убьют.
Лицо Флоранс перекосилось. Какие же подлости творит Бог! Сначала вселяет радость, а затем швыряет в ад…
До рассвета, когда пришел сменщик, стражник просидел не смыкая глаз. Так что, даже если б прут был уже распилен, сбежать им не удалось бы.
Флоранс задумалась, почему они вдруг так насторожились. Наверное, виной тому была девушка, раскрывшая ее план побега перед своим убийством. Ничего иного на ум не приходило. Решила и всех остальных утащить за собой… Конечно, Флоранс злилась на нее, но в то же время и хорошо ее понимала. Жаль, что загнанные в тупик люди склонны показывать себя с такой уродливой стороны…
К счастью, кто-то из начальников – видимо, человек с бородой – приказал лишь быть на страже всю ночь, а не обыскивать новых узниц или проверять каждый сантиметр решетки. Сам стражник, кажется, не понимал, за что ему запретили спать. Он лишь соблюдал приказ, а рано или поздно его смягчили бы. До тех пор пленницам следовало терпеливо ждать, передавая миссию по побегу из рук в руки. Их с Виеной, скорее всего, убьют, но ведь однажды кто-нибудь да сможет сбежать из этого ада и добиться возмездия. Что ж, пусть ее жертва будет не напрасна. Она наивно обрадовалась, что ее жизнь спасена, но, видимо, от судьбы не уйдешь. Значит, она кротко взглянет ей в лицо и примет волю Господа.
Утром следующего дня в тюрьму вновь привели новенькую. Теперь их было четверо. И почему в мире не кончаются падкие на обман девушки и их родители! Впрочем, никто ведь не знает о происходящем в замке…
Наступил полдень, а затем и сумерки. Неумолимо близился час смерти. Флоранс не удалось ни разу провести пилой по пруту, так что ей оставалось лишь ждать своей казни. Хотелось выть от досады. Странно, но она уже поборола в себе страх, грусть и унижение и теперь ощущала все большее спокойствие. Однако это не была непокорность. Нет, ей казалось, будто бы она наблюдает за деяниями глупых людей откуда-то с неба.
«Так вот какова смерть… – подумала Флоранс. – Значит, на самом деле я умерла еще вчера. Моя душа уже покидает тело».
Она уже не дрожала. Повернувшись к Виене, еще раз показала, как доставать веревку из юбки, где в лифе спрятаны перчатки и где находится потайной карман для пилы. А затем тихо принялась ждать ночи, молясь, чтобы после ее смерти стражник ушел к себе на ночь и у Виены получилось сбежать.
Однако, сколько бы Флоранс ни казалось, что она уже освободилась от всех страхов, когда по ту сторону решетки возникло знакомое лицо с бородой, она едва не потеряла сознание. Время полетело с бешеной скоростью, и пришла она в себя только когда двое мужчин, вошедших в камеру, подняли ее за руки.
Сейчас они должны были грубо поволочь ее, но напоследок ей захотелось держаться с достоинством. Она пошла сама, однако собственных коленей почти не чувствовала – они словно онемели. Твердый каменный пол казался сделанным из хлопка, и несколько раз она едва не упала. По дороге с грохотом ударилась о дверь темницы. Стражник придержал дверь, и звук стих.
После нескольких дней в заточении коридор показался ей очень ярким, хотя на самом деле света здесь было не больше, чем на дороге в лунную ночь. Через плечо она увидела печальный взгляд Виены, сидящей на коленях и сжимавшей руками решетку. Тут Флоранс впервые подумала, что они и впрямь стали хорошими подругами. Если б только они встретились в другом месте…
– Флоранс, ты очень смелая! – внезапно закричала Виена.
Смелая?.. С чего бы? Она ведь уходит в полуобмороке от ужаса.
Но тут Флоранс поняла: идущая на смерть девушка впервые не билась в рыданиях. Внутри ей было страшно, но оставшимся жертвам казалось, будто ее переполняет мужество. Что ж, в таком случае она пойдет с высоко поднятой головой. Хоть веди себя спокойно, хоть вырывайся – итог все равно один.
– Прощай, Виена. Сделай же, как я просила! – громко сказала Флоранс, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Она услышала, как Виена сквозь слезы ответила ей: «Крепись!» Но Флоранс уже решила не оборачиваться.
Повернув по коридору, они очутились в сверкающей, изумительно красивой комнате. Сейчас ее заливал ослепительный свет, отражавшийся от белой плитки на полу. Именно через эту просторную комнату Флоранс провели несколько дней назад. С потолка спускалось несколько цепей. Посередине висела необычайно большая черная клетка, куда можно было бы посадить огромную птицу. На полу под ней располагалась белая ванна.
А возле нее неподвижно стояла невысокая женщина. Судя по роскошному наряду, она была голубых кровей. Запавшие глаза, чуть крючковатый нос, тонкие губы. Суровым, зловещим взглядом женщина обводила комнату, словно молча запрещая кому-либо даже шевелиться. В руке она сжимала лошадиный кнут.
Мужчины подвели Флоранс к аристократке. От страха по телу вновь побежала дрожь, которую никак
