по карте. Западное побережье острова Хурган, скорей всего, где-то на территории Речного порта.
Из четырёх островов в устье Нинхаи Хурган самый крупный. Очень долгое время на его западном берегу был просто Пассажирский порт, где к причалам швартовались как речные, так и морские суда. Однако со временем даже рядовые круизные лайнеры достигли внушительных размеров и глубоко осели в воду. Однажды властям Гаочана надоело тратиться на углубление русла Нинхаи. Примерно лет 50 – 60 назад на северной оконечности острова Хурган построили Морской пассажирский порт. А прежний стал Речным пассажирским портом.
То ли бутылка отличного вина придала бодрости, то ли точка выхода обрела физическое воплощение, однако из глубины души перекрученной спиралью поднялось нетерпение. Захотелось, аж до дрожи в коленях захотелось, тут же вскочить на ноги и отправиться вслед за путеводной стрелкой виртуального компаса. Но нельзя!
Скомканная карта для туристов улетела на крышу. Из пластиковой корзинки Верблюд вытащил вторую бутылку вина. Находится ли точка выхода в Речном порту или нет – бог его знает. Но вот чего точно не будет, так это лёгкой прогулки. За пределами Зинганана раскинулась железобетонная пустыня. Где-то, в том же направлении, находится база клана «Чёрная воля». Не исключено, что «коллеги» Забоя всё ещё контролируют отдельные районы Гаочана. Переться напролом – самый верный способ либо схватить пулю в лоб, либо нож под рёбра.
Нет, Верблюд наполнил хрустальный бокал красным вином почти до самого края, прямо сейчас он никуда не пойдёт. Вечером, когда стемнеет и когда из головы выветрится хмель. А сейчас можно и нужно отдохнуть. Как говорят в народе, большое дело начинается с большого перекура.
Глава 11. Мёртвый город
Очки ночного зрения опустились на глаза. Мир тут же прорисовался в деталях и подробностях, но стал чёрно-белым. Верблюд улыбнулся, не зря, значит, в своё время выложил за них пять тысяч эсконов. Как ни крути, а очки до сих пор остаются одним из самых ценных приобретений. Сумерки ещё только-только опустились на Гаочан. Небо ещё не успело приобрести чернильную глубину. При желании вполне можно обойтись собственными глазами. Но зачем? Очки лишены главного недостатка земных аналогов. Чуткая и надёжная электроника регулирует яркость автоматически. В них не получится ослепнуть, если вдруг в темноте вспыхнет сгусток света. В принципе, очки можно носить даже посреди яркого дня. Хотя к чему врать самому себе? Главная причина, по которой он всё-таки надвинул очки на глаза – страх. Страх перед неизведанным.
Верблюд осторожно выглянул из-за угла в переулок. Никого и ничего. А ведь не так давно, буквально несколько часов назад, этот самый переулок был перегорожен призрачной красной стеной. Буквально несколько часов назад противный писк, предупреждающий сигнал, буравил бы ему уши тупым сверлом. Теперь же никто и ничто не сдерживает его. Потому и страшно, Верблюд передёрнул плечами. На том конце переулка начинается совершенно неизвестный Гаочан. А неизвестное, как известно, пугает больше всего.
Откладывать визит к точке выхода не имеет смысла. До неё сначала нужно дойти, добраться, найти в конце концов. А разобраться с моральными проблемами можно будет после. Верблюд вступил в переулок. Пальцы правой руки нервно сжали приклад «гайдука». В этом походе снайперская винтовка ему не понадобится.
Честно говоря, за последние два месяца Верблюд не только полностью выздоровел и пришёл в себя, но и намаялся от беспрерывной учёбы. Главное задание, вынести в реальность местные технологии, нужно выполнять. Хотя как раз с этим возник неожиданный затык. Иначе говоря, Николай Павлович, куратор, будет разочарован. Но это ладно.
Любопытство, то самое, что сгубило кошку, выворачивает душу наизнанку. Чем чёрт не шутит – может быть как раз сегодня он сумеет покинуть «Другую реальность». Верблюд криво усмехнулся, либо у него появится такая возможность.
Шаг. Ещё шаг. Верблюд замер возле кирпичной стены. Здесь, вот как раз по краю мусорного бака и люка для стока дождевой воды, проходила невидимая для других персонажей призрачная стена. Стыдно признать: за три с половиной года она выросла в его голове. На карте во внутреннем интерфейсе игры выделенная локация исследована от и до. Тогда как впереди едва ли не в прямом смысле плещется чёрный «туман войны».
Шаг. Ещё шаг. Ничего не случилось. Верблюд перевёл дух. Буквально только что ему удалось переступить через красную призрачную стену у себя в голове. Вот уж никогда не думал, как сложно будет это сделать.
Был вариант добраться до точки выхода по канализационным туннелям. Верблюд скосил глаза на люк для стока дождевой воды. Благо ещё во время работы в муниципальной службе он обзавёлся картами всего Гаочана, но любопытство один хрен равно победило. В первую очередь он человек. И, как человеку, ему гораздо больше нравится поверхность. Да и разведать её таким образом проще и быстрее.
Через пару десятков метров переулок влился в широкий Акимовский проспект. На углу дома Верблюд опустился на корточки. Проезжая часть забита брошенными машинами. Брошенные высотки светят тёмными окнами. Лишь ветер, пыль и всеобщее запустение. Глупость, конечно же, Верблюд улыбнулся, этот Акимовский проспект очень даже похож на Акимовский проспект в выделенной локации.
Там, дальше на восток, проспект выходит на Акимовский мост и на остров Тихнан. Конечно, очень хочется посмотреть, что же осталось от правительственного комплекса возле Площади величия, но это как-нибудь потом. А пока план такой: двинуться по Набережной Виста и дальше вдоль берега Нинхаи до острова Хурган. На саму набережную лучше не выходить. Ладно, пора.
Торопливый шаг, Верблюд вступил на проезжую часть Акимовского проспекта. Легковые автомобили, автобусы и грузовики отличное прикрытие. Былого волнения, былого страха перед неизведанными пространствами больше нет. Возле брошенного автобуса с распахнутыми дверцами Верблюд на мгновенье остановился. Там, впереди, какое-то движение. Или показалось? Нет, показалось.
Да и как оно могло быть иначе? До той роковой аварии на мосту через мелкую речушку Чура он был майором ВДВ. Хотя почему был? Верблюд торопливо пересёк тротуар и нырнул в узкий переулок между домами. Он был, есть и будет офицером ВДВ. «Никто, кроме нас». Его учили действовать в тылу врага на абсолютно незнакомой территории. А потом он сам учил молодое пополнение нелёгкому искусству выживания. А выжить на войне – первейшее дело, оно же самое трудное.
На всякий случай карта мегаполиса припрятана в рюкзаке за спиной. Только пока в ней нет надобности. Гаочан разрастался вдоль Нинхаи. Улицы либо невольно повторили изгиб его берегов, либо пошли от неё почти
