залитый золотыми кляксами. — Сказал, что сломать непременно надо. Госпожа оракул его испортила. Утверждает, что это какой-то артефакт, вышвыривающий несчастных в разрушенный мир, что находится неподалёку. А оттуда возврата нет.
Лицо Мирейн ещё немного потемнело, но она быстро взяла себя в руки.
— Хорошо, что я приехала вовремя, — сказала она.
В кладовой на минуту повисла пауза.
— Да, — произнёс я, — на домушника не похож. Думаете, что наёмный убийца? Вряд ли бы он меня этим жезлом достал. А вот разрушенный мир пугает до мурашек. Надо бы с Ивой поговорить.
Мама Ночь требовательно протянула руку к Мирейн, забрала кристалл. Посмотрела на него со всех сторон.
— Говорит, что испорчен, но всё ещё опасен, — перевёл я. — И что с ним делать?
Из рукава платья мамы Ночь вылетело что-то светло-серое, быстро оплетая кристалл. Не успел рассмотреть, было ли это похоже на паутину, так как она спрятала сломанный артефакт в сумочку, что носила через плечо.
— Мы сами справимся и найдём того, кто его послал, — успокоил я маму Ночь. — Вы же в городе никого не знаете и только панику посеете. Да, Мирейн как раз этим занимается.
Я посмотрел на Мирейн, шевеля бровями, чтобы она подтвердила мои слова. С мамы Ночь станется отправить пауков в город, чтобы найти недоброжелателя. Интересно, как она себе это представляет?
— Я уже отправила несколько людей на поиски, — подтвердила Мирейн. — Очень скоро мы его найдём. Тем более, нам досталось кое-что интересное.
Она протянула мне медную плашку размером с ладонь. На ней был изображён молот и стопка монет.
— Этот знак был при нём, — сказала она. — Скорее всего, принадлежность к гильдии.
— Это королевский монетный двор, — кивнул я. — Мы как раз сегодня там были. Давайте поднимемся наверх, я всё расскажу в гостиной за чаем. Что-то в горле немного пересохло и пить захотелось. А этого надо бы госпоже Асгейл показать. Я для неё письмо напишу.
На чаепитие в гостиную спустилась Ива, всё это время отдыхавшая дома. Ей тоже было любопытно послушать, как мы с Зои катались по городу в карете, торговались с жадными людьми и меняли золото.
— Я хотел это Ханне рассказать, но целый день не могу её найти, — закончил я свой рассказ. — Она сюда не возвращалась?
— Возвращалась, — кивнула Мирейн. — Она снова от меня прячется. Ведёт себя как большой ребёнок. Когда увидишь в следующий раз, передай, что пока мы не вернёмся в горы Ракку, пусть делает всё, что хочет. Не буду я её заставлять заниматься с младшими.
— Василий, ты свидетель, она сама это сказала, — послышался голос Ханны из коридора.
Ханна вошла в комнату и прошла к столу, усаживаясь рядом со мной. Благодарно кивнула, принимая из рук Мирейн чашку с настоем трав иш.
— Тебе бы следовало проявлять больше ответственности, — сказала Мирейн. — Наш разговор на кухне?..
— Слышала, — кивнула Ханна. — Васе нужно было раньше сказать, что злодей на монетном дворе прячется.
— Когда? — возмутился я. — Тебя целый день не видно. И, прежде чем вы пойдёте туда, надо поговорить с королевой. А то подумают, что я в казну планирую залезть. Завтра за Зои заеду и предупрежу Её Величество. Никуда за это время соглядатай не денется.
— Как скажешь, — махнула она рукой. Мирейн просто кивнула. — Много с собой людей взяла?
— С шестой по четырнадцатую группы.
— Любишь ты с детишками возиться, — поморщилась Ханна. — Отправила бы их к туннам, пусть там тренируются.
— Вы можете обсуждать насущные дела, а мне надо поработать над символами, пока чернила не испортились. Буду в рабочем кабинете на третьем этаже. Ива, если хочешь, я могу нанести тебе символ, защищающий от воздействия свободной магии. Чтобы рядом с источником чувствовала себя уверенней. И когда мама Зои начнёт сердиться, это тоже поможет.
Ива ненадолго задумалась, затем кивнула.
— А вам потом нанесу, — сказал я, поймав заинтересованный взгляд Мирейн. — Младшим группам, у кого ещё нет символов концентрации. Как только у меня появится больше свободного времени.
Пока Ива готовилась и меняла платье, я разложил на столе иглы, открыл чернила. Пару раз уколол себя острой иголкой, но проколоть кожу так и не смог. Хорошо, что сохранил щепку, подаренную Нерулом. Вот она кожу прокалывала легко, почти не встречая сопротивления. Будь она чуть длиннее, было бы удобнее держать в руках и не размазывать лишние чернила по коже.
— С чего это ты вдруг решил подарить мне символ? — спросила Ива, заходя в комнату. На ней было домашнее платье, со шнуровкой сзади. Всегда удивлялся, как его можно надеть одному.
— Хорошее слово выбрала: подарить, — улыбнулся я. — У меня отличная память на символы, но она избирательна. Если сразу сказать, какой результат нужен, я могу подобрать рисунок для любой ситуации. Маленький защитный символ у тебя есть, а сокрытие не нужно, так как магия в тебе почти не ощущается. В последнее время вокруг слишком много чистой энергии, а это пагубно сказывается на здоровье. Насчёт светлоликих не скажу, но у простых людей и демонов от подобного всегда возникают проблемы. Кстати, третья молитва на тебя действовать уже не будет, а четвёртую можно перетерпеть.
— Насчёт последнего — ничего не поняла. И ты так и не ответил на мой вопрос.
— Я решил подарить тебе символ, когда подумал, что могу потерять. Оракул мне не нужен, и без него прекрасно обхожусь… по большей части. А вот как друг ты незаменима.
— Уверен в этом? — с лёгким ехидством спросила она.
Я поднял на неё взгляд, затем показал на стул без спинки.
— Меня все вокруг постоянно уверяют, что без тебя было бы лучше. Поэтому да, я уверен.
— Очень странные выводы делаешь из вполне обоснованных опасений.
Она села, спустила платье с плеч, открывая спину. Три простеньких символа смотрелись совершенно неорганично. Они были настолько разными, насколько это вообще возможно. Четвёртый будет ближе к символам дами.
— Я заметил, что у тебя сапожок левый прохудился немного, — сказал я, вооружаясь иголкой для контура рисунка. — Если завтра будешь хорошо себя чувствовать, прошвырнёмся по городским лавкам и мастерским. После загородной прогулки. Поэтому сразу список составь из того, что нужно.
— Хорошо, — тихо отозвалась она.
— Слушай, давай я этот символ уберу, — я легонько ткнул её в лопатку, попав в центр связующей печати.
— Оставь. Я же говорила, что он не мешает. Когда я погибну, ты об этом узнаешь?
— Испытывать не доводилось. В книге написано, что хозяин символа почувствует горечь утраты и обиду. Сиди ровно, а то края символа размажутся. Если хочешь съязвить, что обида и то, что чувствуешь ты от моей
