— Мне не о чем говорить с предателями. — Голос Портея звучал непривычно хрипло. Постепенно он понял, что, наверное, получил еще один выстрел в горло. — Следовало убить меня, пока была такая возможность. Потому что, когда я освобожусь, тебе не жить.
— Не думаю, сержант. — Повелитель Трупов наклонился и снова потрепал узника за щеку. — Когда ты предстанешь перед лордом Черное Сердце и осознаешь ложь Империума, то станешь служить моему повелителю. Как и многие другие до тебя. — Повелитель Трупов взял сосуд, заполненный кровянистой массой. — А если и нет, мне все равно. Я уже получил то, что хотел.
Портей уставился на емкость. Прогеноидная железа. Самый ценный из всех органов Адептус Астартес был в руках врага. Наверное, предатель изъял его, пока занимался его раной. В разуме Портея вспыхнули дикие мысли. Как долго он здесь? Что случилось с двумя боевыми братьями, которые защищали башню? Сержант поднялся с колен и вскинул голову, чтобы с яростным неповиновением посмотреть на Повелителя Трупов. Портей понимал, что угодил в ту же ситуацию, что и Риар на борту «Волка Фенриса».
— Я никогда не отвернусь от братьев, — сказал он, встретив веселый взгляд апотекария. — Никогда не предам Императора и лучше умру, чем присягну Люгфту Гурону.
— Куда более великие воины пытались сопротивляться истине, — ответил Повелитель Трупов, отложив сосуд с бесценным генетическим семенем Портея. — Почему ты думаешь, что чем-то от них отличаешься? Все они в конечном итоге узрели истину. Все они осознали ложь Бога-Трупа. Ты неверно понимаешь наши мотивы, Серебряный Череп.
— Я никогда не отвернусь от братьев, — повторил Портей. — Когда они придут за тобой… — Его слова оказали на Повелителя Трупов возбуждающий эффект. Предатель вихрем обернулся к нему. Все внешнее спокойствие апотекария исчезло, сменившись маской безумца.
— Ты говоришь о тех самых братьях, которые бросили тебя? Где они были, когда ты со своим ничтожным отделением пытался помешать нашим планам? Где они сейчас? Никто не идет тебе на помощь, сержант Серебряных Черепов. Твоя судьба предрешена. Ты либо присоединишься к нам, либо умрешь. Третьего не дано.
— Тогда лучше побереги слова, предатель. — Портей поднял окровавленное лицо и встретился с лихорадочным взглядом Повелителя Трупов. Спокойное безразличие, которое вновь охватило апотекария, разъярило и встревожило. Настроение Повелителя Трупов менялось каждую пару минут. Руки сержанта, крепко затянутые узами, бессильно сжимались и разжимались. — Ты слишком много болтаешь. Тебе стоит убить меня прямо сейчас.
— Я так не думаю. Сейчас ты очень ценен для нас, и я уж точно не хочу навлечь на себя гнев моего лорда, убив тебя раньше времени. — Его голос звучал хоть и укоризненно, но с толикой веселья.
— Мои братья скоро придут, — уверенно сказал Портей. Он кивнул на сосуд с генетическим семенем, органом, который Серебряные Черепа, как и все Адептус Астартес, почитали превыше остальных. Они не просто так называли его Священной Квинтэссенцией. Это был ключевой элемент, превращавший их в тех, кем они являлись. Это было генетическое наследие множества поколений, чьи память и знания хранились в спиралях ДНК, сплетавшихся с телами тех, в кого их пересаживали.
Протей слышал истории о боевых братьях, которые, оказавшись на краю смерти, вкушали воспоминания предшественников. В спокойные моменты медитаций он иногда и сам чувствовал неясные очертания чего-то… кого-то, хотя никогда не мог отчетливо их увидеть. «Очертания былой славы» — так это чувство когда-то назвал Ваширо.
— Ах да. Твои братья. Благородные Адептус Астартес из ордена Серебряных Черепов. — Повелитель Трупов с умным видом кивнул, пощелкивая пальцами в такт словам. — Яростные воины. Благородные и неукротимые, грозные в бою. Сражаются только по приказу собратьев-псайкеров. В этом они отличаются от остальных. И все же почему твои психически одаренные собратья не предупредили о том, что случится на Гильдаре Секундус? — Повелитель Трупов развел руками. — Что помешало им обнаружить наше присутствие?
Портей не знал, что ответить. После гибели Симеона он не раз задавался этим вопросом. Ведь не мог же прогностикар по своей воле пойти на смерть? Сержант вспомнил перешептывания, запретные разговоры, которые ходили между братьями. Слова, граничившие с богохульством. Слова, которые он никогда не должен был слушать. Слова, направленные против Прогностикатума и той власти, которой он обладал в ордене.
Сомнения. Подозрения. Заблуждения.
— Но где твои братья сейчас, сержант? — Повелитель Трупов оглянулся, будто ожидая здесь появления целой роты Серебряных Черепов. — Почему они не пришли спасти тебя?
Вопрос был риторическим. Подлый предатель не собирался молчать. С каждым сказанным словом ненависть Портея становилась все более ощутимой. У него не осталось ничего, кроме ярости и гнева. Он принял их и придал им форму. Когда сержант освободится, то использует это оружие, выкованное из ярости, чтобы вырвать сердца Повелителя Трупов.
— Спроси у себя «почему», сержант, — сказал апотекарий, снова поднял сосуд с генетическим семенем Портея и повертел в руках, внимательно рассматривая содержимое. — Спроси у себя, почему твои прогностикары вновь и вновь принимают неверные решения и дают советы, которые ведут твой орден к медленной, неуклонной гибели. Они говорят, что интерпретируют волю Императора…
Он отставил сосуд.
— А ты не думал, что у Императора нет воли, которую можно интерпретировать? Потому что правда в том… что Бог-Труп, которому вы все так ревностно поклоняетесь, не заботится о вас. — Его губы скривились в кровожадной и самоуверенной улыбке. — Серебряные Черепа вымирают, сержант. Как прежде Астральные Когти, до того, как мой лорд Черное Сердце понял, что имперская правда — не более чем ложь. — Испещренное шрамами лицо апотекария исказилось в диком восторге. — Ты и твой орден умираете, сержант. Как в буквальном, так и в переносном смысле.
— Серебряные Черепа победят.
Слова этого древнего изречения давно стали своего рода неформальным девизом ордена. Портей верил в него всем сердцем, но теперь сомнения в правдивости прогностикаров дали свои всходы. Он тихо начал напевать Литанию Ненависти в надежде укрепить решимость.
— Действительно, сержант? Или пришло время признать поражение? — Зловещий, искаженный голос донесся так близко, что Портей ощутил на коже зловонное дыхание. Сержант невольно вздрогнул. — Возможно, пришло время тебе и твоим собратьям сбросить узы Империума и стать теми, кем вы можете стать.
— Серебряные Черепа…
— Победят. Да-да, ты уже говорил. Может, так оно и случится. Но ты, сержант? — Повелитель Трупов покачал головой и взмахнул рукой. — Очень скоро тебе придется сделать выбор. Только от тебя будет зависеть, победишь ты или нет. Подумай об этом. А меня еще ждут дела.
С этими словами Повелитель Трупов вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Портей смотрел ему вслед. Это была просто дверь. Деревянная, не более того. Он мог пробить ее, словно бумагу. Если бы ему удалось освободиться, он бы уничтожил это место. Только бы получить шанс добраться до апотекария…
Впервые в жизни душу Портея терзали двое демонов — нерешительность и неуверенность, которые давно таились у него в разуме. Слова Повелителя Трупов лишь растревожили их, и хотя сержант искренне отказывался подчиниться, внутри него зародилось крошечное зерно сомнений.
Стать теми, кем вы можете стать. Последние слова Повелителя Трупов неотступно преследовали его, и Портей думал о них постоянно. Он сказал то, что Портей и так знал, просто долгие годы отрицал. Количество Серебряных Черепов стремительно таяло. Гибло все больше и больше опытных боевых братьев, а на их место вставали зеленые юнцы. Когда-то Серебряные Черепа были самой мощной силой в секторе. В прошлом Серебряные Черепа участвовали в рейде на Коморру.
Но теперь…
Портею внезапно захотелось вновь оказаться в уютном забвении анабиозного сна. Весь его мир перевернулся, дальнейшая судьба стояла под вопросом. Но сержант никогда по своей воле не предаст тех, кого называет братьями. В этом он не сомневался.
Глава тринадцатая
НАЖИВКА
— «Грозное серебро», говорит Курис, отделение «Сердолик».
Искаженные слова остались никем не услышанными в перегруженной вокс-сети ударного крейсера, и несколько минут никто не отвечал. Среди нескончаемого гула голосов, которые затопили палубу после того, как из башни связи перестали посылать глушащий сигнал, слова брата Куриса потерялись в неразборчивом бормотании. Только после того как он отправил сообщение еще пару раз, сервитор, фильтровавший сеть, вычленил его сигнал.
— Брат Курис из отделения «Сердолик» пытается выйти на связь, — пустым монотонным голосом произнес раб. — Я принял его сигнал.
