Он поднял глаза на обрамленное сединой и покрытое множеством шрамов лицо. Из-под густых бровей смотрели пронзительные глаза. Это лицо знал каждый Космический Волк, оно было вырезано в их сердцах. И служило причиной, по которой они сражались, в той же мере, что и поклонение Всеотцу.
Логан Гримнар, Великий Волк.
— Прошу прощения, Отец Клыка, — сказал Сильное Сердце, присев. — Я отвлекся.
— Ты думал о битве, — прорычал Гримнар голосом, подобным рыку целой стаи фенрисийских волков. Тех самых зверей, чьи изображении украшали тяжелые наплечники космодесантников. — Я увидел это в твоих глазах.
— Битва на Макталасе, — признался Сильное Сердце, тревожно ерзая под пристальным взглядом Великого Волка.
Гримнар кивнул, с его длинной седой бороды посыпался снег.
— Понимаю. Мы многих потеряли в тот день, но еще больше повергли во имя Русса. Сотню орков за каждого лишившегося жизни брата.
— Победа, ярл.
— Победа, — повторил Гримнар, тише, чем раньше, его проницательные глаза остановились на большом металлическом клыке, висевшем на шее Турина. Его трофее.
Дыхание орка на его лице. Зверь набрасывается на него, подминает. Волк цепляется в грязи за свое оружие, чувствует рукоять в руке.
— Итак, брат, — напомнил Гримнар, — туша…
Сильное Сердце взглянул на труп, возле которого присел, на морозе от вывалившихся внутренностей огромного белого медведя поднимался пар. Запах был невыносим. Ржавчина и медь. С этим смрадом Сильное Сердце сталкивался сотни, если не тысячу раз.
— Убит недавно.
— Но не совсем. Следы убийцы занесло.
Сильное Сердце кивнул. Снег шел безостановочно, от прикосновения к горячему доспеху снежинки с шипением испарялись. Таковой был зима в Асахейме. И Фенрис во всей своей безжалостности.
— Но мы знаем, кто убил зверя?
В другой раз Сильное Сердце улыбнулся бы такому вопросу. Словно Гримнар не знал ответа. Ярл был величайшим охотником, которого когда-либо порождали Космические Волки, за исключением самого Русса. Выходит, это было испытание.
— Вот здесь кости сломаны, но эти… — космодесантник указал на окровавленные ребра, выступающие из вскрытого тела медведя.
— Расплавлены, — пророкотал Гримнар, сжав рукоять топора Моркаи, своего легендарного оружия, — словно кислотой.
— Кровь снежного тролля. Он видимо был ранен в схватке.
— И наверняка сейчас зализывает раны.
Гримнар запрокинул голову и глубоко вдохнул воздух крючковатым носом. Привязанные к гриве кости с глухим стуком ударились друг о друга.
— У нас есть его запах, — решительно заявил почтенный Космический Волк, взглянув на гору, вершина которой скрывалась в низком облаке, — и скоро мы получим свою награду.
— Хорошая охота, — согласился Сильное Сердце, поднимаясь.
Неужели его голос дрогнул? Он не был уверен. Великий Волк повернулся к нему, древние глаза прищурились.
— Хорошая охота, — повторил ярл, после чего его лицо расплылось в ухмылке, показались длинные клыки. Засмеявшись, Гримнар хлопнул по руке космодесантника. Будь на его месте обычный человек, он остался бы калекой. — Достойная героя, а, Сильное Сердце? Пошли, закончим ее.
Двое космодесантников направились к подножью горы.
Это произошло на пиру. К моменту возвращения роты на Фенрис, подготовка к традиционным торжествам уже шла полным ходом. Да, Космические Волки многих потеряли, отбивая у орков город Макталас, но они победили. Цена была высокой, но враг был побежден.
Так было всегда. Гримнар постановил, чтобы павших почтили, но не склоненными головами и скорбными гимнами, но мясом, элем и задушевными песнями. Они умерли, как воины. Как вечные герои. Их имена будут помнить.
Сильное Сердце тоже был героем, но только живым. История о его победе над свирепым орком, вдвое превосходящим размерами космодесантника стала известна всем. Братья толпились вокруг него, желая увидеть металлический клык, висящий на шее Турина, услышать о том, как он вырвал его голыми руками из отвратительной пасти чужого.
И рассказы достигли стола ярла Гримнара. Отец Клыка предстал перед Сильным Сердцем, похвалив космодесантника за героизм и пригласив на охоту. Только вдвоем. Космический Волк увидел зависть в глазах братьев. Недостойную их. Недостойную Ордена.
Теперь он ничего не видел. Пурга налетела, как только они начали взбираться по склону горы. Абсолютная снежная буря.
— Ярл Гримнар, — позвал Сильное Сердце, но ответа не было. Отец Клыка крикнул несколькими секундами ранее, а затем наступила тишина. В голове Космического Волка пронеслось множество мыслей. Что если Великий Волк погиб? Что если гора преуспела там, где враги веками терпели неудачи? Что если Гримнар мертв?
Глаза орка сверкали ненавистью. Он подмял Волка под себя. Тот не мог даже дышать.
Сильное Сердце шагнул вперед, подняв руку, словно мог каким-то образом отбросить бурю. Затем земля под ним исчезла. Он падал, ударяясь о камни и лед, в сам хель.
Космический Волк рухнул на землю, силовой доспех поглотил большую часть энергии удара. Космодесантник моргнул, аугментированные глаза моментально приспособились к мраку пещеры. Из трещины, в которую он провалился, лился слабый свет.
Постигла ли Гримнара та же участь?
Раздался выстрел болтера. Что-то теплое брызнуло на него, обжигая рассеченную щеку. Вонь убийства.
Сильное Сердце вдохнул, ощутив пропитавший пещеру запах. Отвратительная мускусная вонь вперемешку со смрадом экскрементов и крови. Близко. Очень близко.
Рычание слева от Космического Волка заставило его тут же вскочить. Сильное Сердце потянулся за цепным мечом, но рука нащупала только камень. Оружие могло отлететь куда угодно, пока воин падал в пещеру. Значит, остались только кулаки. Этого будет достаточно.
За спиной раздался шорох. Турин обернулся, но опоздал на миг. На его лицо обрушилась громадная лапа, косоподобные когти выбили глаз и разорвали щеку, закончив то, что начал орк.
Как сталь сквозь плоть.
Сила удара отшвырнула Космического Волка, и когда его могучее тело изогнулось, он почувствовал, как что-то треснуло в позвоночнике.
Воин отлетел назад, и вес доспеха потянул его вниз. Космодесантник болезненно ударился затылком о валун. Над ним ревел снежный тролль, обнажив огромные клыки. Грубая шкура того же цвета, что и силовой доспех Сильного Сердца, была перепачкана кровью, которая вытекала из глубоких ран в боку и лапах. Медведь бился отлично. Лучше, чем Космический Волк.
Пещеру наполнил рев, но его издал не снежный тролль, а некто позади чудовища. В тот самый миг, когда Сильное Сердце отлетел, зверь обернулся, но недостаточно быстро. В один миг он был невредимой свирепой горой из мышц и шерсти, а в следующий его голова раскололась пополам, кровь фонтаном забила из раны.
Гримнар надавил на Моркаи, погружая его глубоко в грудь снежного тролля. Тело зверя распалось надвое, за ним показалась окутанная кровавой дымкой внушительная фигура Великого Волка.
А затем зверь рухнул на землю. Гримнар переступил через содрогающееся тело, Моркаи снова взлетел вверх, готовый рубить во второй раз.
Распростертый Космический Волк поднял руку в тщетной попытке защититься от легендарного ледяного оружия. Отец Клыка заревел, с громоподобным звуком вонзив топор в камень за спиной Турина. Испуганный вопль космодесантника застыл в наполненной кровью глотке. Он просто смотрел единственным целым глазом в лицо, скривившееся в маску абсолютного отвращения.
— Как его звали? — голос Гримнара был спокойным и размеренным и из-за этого еще более ужасающим. Только глаза выдавали ярость, кипевшую в груди ярла. — Скажи, что знаешь его имя.
У Сильного Сердца перехватило дыхание, он отчаянно пытался ответить.
— Ярл, я…
— Скажи мне!
Воин покачал головой, от чего по телу пронеслись волны боли.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
Гримнар тяжело оперся на Моркаи, склонившись над Турином. Глаза ярла были похожи на пылающие угли.
— Я был там, — прорычал он, — когда напал орк. Видел бой. Видел, как ты упал.
— Милорд…
— Я был слишком далеко, чтобы вмешаться, и был занят собственной схваткой, но видел, как он бросился вперед, выпустив всю обойму в зверя. Кровавый Коготь, который спас твою жалкую шкуру.
Сильное Сердце в ту же секунду увидел лицо новобранца. Бледная кожа без шрамов, копна рыжих волос. Невидящие глаза, уставившиеся в дождь.
— И это не все, что я видел в тот день, не так ли, Сильное Сердце?
Перед глазами Волка снова разыгралась сцена. Неразбериха. Шум. Орк в предсмертной агонии рассекает адскими когтями горло Кровавого Когтя, почти отделив голову. Сильное Сердце никогда не узнает, был ли выпущенный болт следствием предсмертной конвульсии Кровавого Когтя или же сознательным и последним поступком.
