Моя собеседница была явно готова к тому, что придется отвечать на неудобные вопросы.
– Я, ваше императорское величество, сожалею о случившемся тогда в Таранто. Дом Ротшильдов уполномочил меня принести свои официальные извинения за тот досадный инцидент. То происшествие стало результатом частной инициативы отдельных лиц и никоим образом не отражает намерения наших великих домов, настроенных на взаимовыгодное сотрудничество с Россией во всех сферах.
Холодно цежу сквозь сжатые челюсти:
– Да, я помню. На первое мая в Москве также стояла такая же чудная погода, как и в Таранто. Жаль, что запах крови и трупов не дал нам насладиться тем праздником.
Баронесса протянула мне папку.
– Помимо денежной компенсации в сто миллионов американских долларов за тот случай и помимо информации о германской операции «Альбион», завершившейся в результате славной победой русского оружия, мы выполнили и остальные ваши условия. Понимая, что кровь может быть смыта только кровью, дом Ротшильдов не только удалил из Европы и Азии всех виновных в этом деле членов дома, но и принял меры, как того требует негласный кодекс великих домов в подобных случаях.
Я раскрыл папку. Скрепленные пачки фотографий, газетных вырезок, копии полицейских протоколов и прочее. За последний месяц семеро человек с фамилией Ротшильд погибли при различных обстоятельствах в разных частях мира. У кого-то отказали тормоза, кто-то заснул в собственной ванне и захлебнулся, кто-то упал с лошади и свернул себе шею… В общем, полный набор случайных смертей. Как раз по числу погибших членов русской императорской фамилии.
– Вы можете проверить реальность каждого случая, ваше императорское величество. Что касается прискорбного инцидента в Таранто, то мы счастливы оттого, что ее величество не получила ранений. Но понимая, какое моральное потрясение она пережила, мы можем предложить в качестве компенсации помочь ей, скажем, в деле организации художественной галереи в Константинополе, и готовы передать в дар музею определенное количество шедевров живописи эпохи Возрождения. Или что-то иное, что выберет сама императрица Мария.
Я слушал и тихо офигевал. Это ж какой интерес у этой братии должен быть в России и в Ромее, чтобы вот так вот расшаркиваться? Или они боятся, что деньгами я не удовлетворюсь? В общем, правильно боятся. Особенно Машу. Она уж точно не забудет и не простит.
– Смею спросить, ваше императорское величество, удовлетворены ли вы?
Неопределенно хмыкаю и киваю на папку на столе.
– Я передам ее величеству ваши бумаги и ваши предложения. Тогда и решим. Это единственный вопрос, который привел вас к нам из далекого Орлеана?
– О нет, ваше императорское величество! У нас очень много всесторонних предложений и немало информации, которая может быть небезынтересна вашему величеству.
Памятуя операцию «Альбион», я насторожился.
– Какого рода информации? Немцы что-то затевают?
Баронесса, заметив мой интерес, удовлетворенно улыбнулась и заметила:
– Немцы всегда что-то затевают, ваше величество! Хотя у нас для вас нет ничего, что могло бы сравниться с планом операции «Альбион», и чего-то такого, чего не знает ваша разведка, но у нас есть определенные предложения от весьма влиятельных групп Германии.
Скептически бурчу, всем своим видом показывая свое отношение к такого рода сообщениям:
– Помнится, баронесса, господин Закс, ваш родственник и доверенный человек, уверял меня в прошлый раз, что ваши дома имеют достаточное влияние на политику Австро-Венгрии и могут гарантировать, что в течение десяти дней император Карл запросит перемирие. Но прошел месяц, и, как мы видим, ничего такого не случилось. А значит, ваш интерес к возврату имущества в России и к получению исключительных прав на поставку русского зерна в указанные страны я никак не могу рассматривать всерьез.
– Мы это прекрасно понимаем, ваше императорское величество. К сожалению, наши намерения не учитывали операцию «Цитадель», которая позволила Гинденбургу и Людендорфу фактически совершить государственный переворот, узурпировав власть в Германии и в Австро-Венгрии. Адмирал Хорти поддержал их, и наши планы пришлось отложить. Но после той ужасной бомбардировки Орлеана и гибели французского короля позиции этой троицы серьезно пошатнулись, что создает определенные возможности. Нам известно, что оба императора всерьез надеются вернуть себе полноту власти и отстранить одиозных военных от командования. Есть еще несколько групп вокруг престолов двух империй, которые считают продолжение войны опасным и для Центральных держав, и для Антанты. Дивиденды не покрывают расходов, знаете ли, а всеобщая общественная усталость от войны чревата повторением французских событий. А события эти, смею заметить, весьма негативно влияют на условия ведения дел в такой стране. Так, общий упадок и хаос во Франции подтолкнул наши дома обратить свой интерес к другим странам и даже другим континентам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Навострив ушки, уточняю:
– Следует ли понимать, что вы сворачиваете свой бизнес во Франции?
Баронесса Беатриса Эфрусси де Ротшильд сделала неопределенный жест, могущий означать что угодно.
– Пока трудно сказать что-то определенное, ваше величество. Неблагоприятная ситуация, которая сложилась после так называемой революции, лишь усугубилась после трагической смерти короля Иоанна. Во Франции становится трудно вести дела, а начинающиеся поиски козлов отпущения заставляют нас задумываться о выводе своих активов из Франции в другие, более перспективные места. И среди этих мест интерес вызывает Бразилия, Аргентина и, как вы понимаете, Россия и Ромея. Мы готовы инвестировать весьма значительные суммы в разного рода инфраструктурные проекты, в строительство промышленных предприятий, в переработку сельскохозяйственной продукции и, конечно же, в международную торговлю. Разумеется, мы заинтересованы в том, чтобы вновь вступить в права владения над нашим имуществом в России, которое было арестовано с началом войны.
Что ж, информация графа Игнатьева, судя по всему, подтверждается и Ротшильды активно эвакуируются из Франции в преддверии начала охоты на ведьм, которую анонсировал маршал Лиотэ. Выводят свои активы и ищут для себя новую базу. Впрочем, базой, судя по всему, будет Аргентина или Бразилия (или обе державы сразу), а наше Единство видится как объект коммерции и инвестиций. Хотя у Ротшильдов нет монолитности и исход из Франции вполне может дать толчок разветвления французской ветви на латиноамериканских Ротшильдов и российских/ромейских.
– Ну, думаю, вопросы инвестиций мы можем обсудить позднее, вы ведь не завтра покидаете Константинополь?
– Нет, что вы, ваше величество. Мне здесь очень нравится, так бы и осталась пожить тут некоторое время.
Ага, вот так вот.
– Ну, значит, время обсудить деловые вопросы у нас еще будет. Теперь же хотелось бы вернуться к германским делам. Что вы привезли для меня?
Баронесса достала блокнот и, открыв его, сообщила:
– Определенные влиятельные круги Германии, которые пока хотели бы сохранить свое инкогнито из соображений безопасности, уполномочили дом Ротшильдов передать вашему величеству свои мирные предложения и выразить уверенность, что продолжение войны невыгодно не только Германии и Австро-Венгрии, но и России с Италией.
– А известно ли «определенным влиятельным кругам Германии» о том, что Россия обязалась не вести сепаратные переговоры?
Беатриса Эфрусси де Ротшильд кивнула.
– Щепетильность в подобных вопросах вызывает уважение, но в нашем циничном мире, увы, самый честный не всегда является самым умным и самым дальновидным. Особенно в контексте того, что ярые противники сепаратных переговоров в Лондоне и Вашингтоне сами ведут сепаратные переговоры с Гинденбургом, Людендорфом и Хорти, намереваясь в 1918 году либо выступить против России единым фронтом с Германией и Австро-Венгрией, либо разыграть свой вариант «Ста дней для мира» на Западном фронте, гарантировав Гинденбургу свободу рук на Восточном фронте. Быстрый рост могущества и влияния беспокоит многих в Британии и США. И, кстати, ваше величество, раз уж мы, как я надеюсь, урегулировали инциденты в Москве и Таранто, то дом Ротшильдов и дом Эфрусси заранее заявляют о своей непричастности к возможным покушениям на вас и ее величество, которые могут произойти либо до Ялтинской конференции, либо, если первые окажутся неудачными, позднее, но обязательно до рождения возможного наследника престола Всероссийского.
