Это, безусловно, работало. И вот она, моментально переодевшись в атласную ночную сорочку, уже вышагивала по комнате, с нетерпением ожидая его, хотя прекрасно понимала, что Эш не сможет к ней выбраться ранее, чем успокоится весь дом. Независимо от того, поженятся они вскоре или нет, немыслимо, чтобы его застали крадущимся в ее спальню.
Дженивра искренно надеялась, что многочисленные домочадцы вскоре угомонятся. А пока, вероятно, стоит заняться составлением списка неотложных дел и планов дальнейшей реконструкции собственного дома, которую намеревалась продолжать, живя здесь. Она подошла к небольшой конторке и достала из ящика чернила и бумагу. Едва Дженивра приступила к работе, раздалось осторожное царапание в дверь.
Губы невольно расползлись в медленной улыбке. Он здесь! Она поднялась и расправила ночной наряд.
— Входи. — Лишь легкая хрипотца в голосе выдавала ожидания. Она никогда не простит себе, если в нем прозвучит надежда. Эш являл собой воплощение мужской чувственной привлекательности, словно созданный для обольщения, и мог сразить наповал даже самую строгую старую деву.
В руках он держал небольшую холщовую сумку, переодевшись якобы для сна в домашние туфли и длинный синий с узорами баньян[21], под которым, судя по видневшейся гладкой полоске обнаженной груди и шеи, ничего не было. При мысли о его роскошной наготе, скрытой под тонкой тканью халата, Дженивру пронзила острая дрожь желания. Однако отважно с его стороны разгуливать по дому в таком виде.
— Вижу, мы мыслили одинаково. — Эш скользнул взглядом по ее фигурке, глаза сверкали жарким одобрением, ее тело незамедлительно ответило на невысказанный призыв.
— Только я не брожу в таком виде по дому, — поддразнила его Дженивра. — Алекс устроился?
— Он очень рад вернуться в свою прежнюю комнату. — Губы его сложились в едва заметную улыбку. — Я поговорил с ним немного, поэтому пришел позже, чем предполагал.
— Не нужно никаких извинений. Он твой брат и…
Эш прервал ее, мотнув головой:
— Сегодня был долгий день, я предпочел бы сейчас отбросить в сторону посторонние проблемы. Я хочу тебя, Нива.
«Я хочу тебя». Эти слова могли загладить целую вереницу грехов. Однако Дженивра обладала достаточным знанием жизни, чтобы правильно понимать их смысл. Она была способом для него избавиться от действительности. Простое предложение воспринималось одновременно как комплимент и как оскорбление. Имело ли оно отношение к его представлению об их будущих семейных отношениях? Собирался ли Эш являться после долгого дня и находить с ней отдохновение, оставляя при себе свои мысли?
Сейчас он готов забыться. Его уста порхали по ее губам, покрывая их нежными ласковыми поцелуями, одновременно обещающими и возбуждающими, словно предупреждая: еще не время.
— Дай мне минутку, чтобы все приготовить, — прошептал Эш, уткнувшись ей в шею.
Он оставил ее и решительно шагнул к изящному белому столику подле кровати, положил на него сумку и принялся доставать оттуда разнообразные предметы — крошечные, запечатанные крышечками стеклянные пузырьки, маленькую плоскую сковородку и небольшую подставку. Затем обернулся, окидывая ее плотоядной улыбкой:
— Садись. Можешь смотреть и предполагать, что мы будем делать с этими предметами.
Дженивра внимательно наблюдала за его действиями, задвигая недавние опасения в дальний угол. Движения Эша обладали таким гипнотическим эффектом, что сложно было сконцентрироваться на чем-то еще. Время для грустных размышлений еще не наступило. Он снял стекло с масляной лампы и установил подставку на открытый огонь, создавая подобие горелки. Умелой рукой отрегулировал пламя и поместил на подставку неглубокую сковородку, после чего начал осторожно лить на нее маслянистую жидкость из маленьких бутылочек. С любым другим мужчиной этот процесс мог показаться подобием научного эксперимента, однако Эш обладал сверхъестественной способностью превращать рутинный процесс разогрева жидкости в нечто соблазнительно-порочное. Он наклонился над маленькой горелкой и глубоко вдохнул, прикрыв глаза.
Он выдохнул, и Дженивра ощутила это. Благоухания лаванды, смешанной с пряным лимонным ароматом, медленно наполняли комнату. Эш посмотрел на нее и призывно протянул руку:
— Я готов быть с тобой, Нива. Большую часть дня я не мог думать ни о чем другом. — «Разве только о брате, изгнании вероломного кузена из фамильного гнезда или общении с упрямым доктором», — пришла в голову непрошеная мысль, быстро отброшенная в сторону, однако, несмотря на свою краткость, не менее сильная.
Эш не сводил с нее глаз, Дженни поднялась к нему. Если их отношения начинаются побегом от реальности и чувственным забытьем, она примет это и будет двигаться дальше. Дженивра повела плечами, сбрасывая с плеч тонкие лямки ночной сорочки, затем грациозным движением позволила соскользнуть к ногам атласному облаку.
— Искусительница, — одобрительно простонал Эш, его руки были уже на поясе халата, избавляясь от ненужного более одеяния.
Дыхание прервалось, Дженни замерла, ослепленная мужественным совершенством. Конечно, она видела его обнаженным и прежде, однако лишь в тусклых отблесках каминного пламени. Эш не разочаровал и в ярком свете масляной лампы.
— Сегодня у нас достаточно времени… гм… так сказать, оценить друг друга. Ложись же, Нива.
Дженивра с радостью повиновалась. Очевидно, он приготовил для нее нечто особенное, однако она не догадывалась, что именно, осознавая, что полностью находится в его власти, обнаженная и распростертая на постели. Внезапное понимание этого заставило ее почувствовать себя еще более неуютно и некомфортно. Прошлой ночью Дженивра ощущала, что контролирует ситуацию как равноправный партнер. Сейчас все иначе.
— Что мы делаем? — Дженивра подозрительно смотрела, как Эш снял успевшую немного нагреться сковородку с горелки.
— Ты нервничаешь?
Постель прогнулась под его весом.
— Да, — честно призналась она.
Эш улыбнулся:
— Мы не собираемся делать ничего из того, что тебе не понравится. Приступим к массажу, гарантирую, ты будешь от него без ума. Давай начнем с ножек.
О да, ей это понравилось! Теплое масло, втираемое в кожу, доставляло сладостное греховное наслаждение, которое усилилось, когда его руки заскользили по всему телу, профессионально потирая и разминая ступни, ноги, бедра, ягодицы. Можно ли вообразить нечто более восхитительное? Грешное? Возлежать обнаженной с мужчиной, руки которого касаются тела, поглаживая и успокаивая, подготавливая. Какая изысканная прелюдия! Когда Эш добрался до спины, то накрыл Дженивру своим телом, осторожно переместившись, чтобы не давить на нее. Она почувствовала весомое прикосновение его возбужденного органа, пока он массировал ей спину.
