Оставляя апостолов, Господь дал им новую заповедь – о любви, образом которой стал Он Сам: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас… По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою… Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих. Вы друзья Мои, если исполните то, что Я заповедую вам» (Ин. 13.34–35; 15.13–14).
Господь предупредил апостолов, что их ожидает множество страданий. Ненависть мира, лежащего во зле, после ухода Христа обрушится на Его учеников. Но будущие страдания – ничто, потому что настоящая победа, победа над смертью и грехом, всегда останется за Христом: «В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир» (Ин. 16.33).
Гефсиманская молитва
Уйдя из горницы, Христос с апостолами перешел поток Кедрон, и направился в Гефсиманию – большой сад на склоне Елеонской горы. Утомленные ученики расположились на ночлег, а Христос, взяв с Собой Петра, Иакова и Иоанна, удалился вглубь сада. «Душа Моя скорбит смертельно, – сказал Он трем ученикам, – побудьте здесь и бодрствуйте со Мною. Молитесь, чтобы не впасть в искушение» (Мф. 26.38).
Отойдя от них немного, Он пал на землю и стал молиться: «Отче! о, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня! впрочем не Моя воля, но Твоя да будет» (Лк. 22.42). Безгрешная человеческая природа Христа сопротивлялась чуждой ей смерти. Вернувшись к трем апостолам, Господь нашел их спящими и, обратившись к Симону-Петру, который недавно выказал готовность идти с Ним до конца, укорил его: «Симон! ты спишь? не мог ты бодрствовать один час? Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна» (Мк. 14.37–38). Он трижды отходил от них и возвращался, но у уставших апостолов не было сил выполнить просьбу Учителя, и они по-прежнему спали.
Единственным, кто утешал Христа, был ангел Господень. Душевные же страдания Христа в Гефсимании были настолько сильны, что пот Его падал на землю, как капли крови.
Взятие под стражу
Окончив молитву, Христос подошел к спящим ученикам. «Вы все спите и почиваете! Кончено, пришел час: вот, предается Сын Человеческий в руки грешников. Встаньте, пойдем; вот, приблизился предающий Меня» (Мк. 14.41).
Внезапно сад осветился фонарями и факелами и послышался топот приближающейся толпы. Люди были вооружены: одни из них держали палки и колья, другие – мечи и копья; среди народа были воины из стражи храма. Впереди всех шел Иуда, выдавший местопребывание Иисуса старейшинам.
Спаситель пошел навстречу толпе. Иуда, делая вид, что возвращается из города и ничего общего не имеет с пришедшей толпой, быстро приблизился к Спасителю, чтобы поздороваться с Ним и этим указать воинам, Кого именно нужно схватить – чтобы в темноте не произошло ошибки. Господь кротко спросил его: «Друг, для чего ты пришел?» (Мф. 26.50). Иуда, наклонившись к Иисусу, сказал: «Радуйся, Равви!» и поцеловал Его. Христос, показывая Иуде, что знает цену этого поцелуя, спросил: «Иуда! целованием ли предаешь Сына Человеческого?» (Лк. 22.48).
Тем временем стража окружила Иисуса. Глядя на вооруженных людей, Спаситель сказал: «Как будто на разбойника вышли вы с мечами и кольями, чтобы взять Меня. Каждый день бывал Я с вами в храме и учил, и вы не брали Меня, но теперь ваше время и власть тьмы» (Лк. 22.52–53). Порывистый Петр вынул меч и хотел защитить Учителя, но Христос, приучая апостола к евангельской жизни, запретил ему это делать: «Возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут» (Мф. 26.52). Путь Христов это путь добровольных страданий, и на этом пути Он не нуждался в защите ни учеников, ни ангелов (см. Мф. 26.53). В словах Спасителя есть и напоминание известной ветхозаветной нормы: «Кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека: ибо человек создан по образу Божию» (Быт. 9.6). Иудеи, желавшие смерти Христовой и предавшие Его в руки римлян, вскоре сами были истреблены мечом римлян – во время Иудейской войны в 66–71 гг. н. э., когда палестинские евреи подняли восстание, жестоко подавленное римлянами[33].
Стража связала Христа. Ученики, опасаясь за свою жизнь, разбежались. Христа вывели из Гефсиманского сада и повели в Иерусалим. Только апостолы Петр и Иоанн следовали за Учителем на расстоянии.
На допросе у первосвященника Анны. Отречение ап. Петра
Стража не сразу повела Иисуса во дворец первосвященника Каиафы, где обычно заседал Синедрион. Сначала они привели Его к бывшему первосвященнику Анне. Вождь саддукеев и глава знатного семейства, из которого в то время вышло большое число первосвященников, Анна оставался влиятельным лицом в Иудее и после того, как римские власти сместили его с должности первосвященника. Этот человек имел особенно большое влияние в то время, когда первосвященником стал его зять Каиафа – человек жестокий, но слабовольный.
Анна, предваряя судебное разбирательство над Христом, стал расспрашивать о Его учении и учениках. Господь ответил ему: «Я говорил явно миру; Я всегда учил в синагоге и в храме, где всегда Иудеи сходятся, и тайно не говорил ничего. Что спрашиваешь Меня? спроси слышавших, что Я говорил им; вот, они знают, что Я говорил» (Ин. 18.20–21). Такой ответ привел первосвященника в ярость, а его слуга ударил Христа по щеке, гневно сказав при этом: «Так отвечаешь Ты первосвященнику?» (Ин. 18.22). Иисус кротко ответил рабу: «Если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня?» (Ин. 18.23). На этом Анна прекратил свой допрос и приказал вести Узника на суд к Каиафе.
В это время во дворе дома первосвященника сидели слуги и грелись у костра. Между ними сидел и апостол Петр, пришедший сюда вместе с апостолом Иоанном. Галилейское наречие и поведение Петра выдали его, и слуги обратили на него внимание, став допрашивать, не является ли он учеником Иисуса Назарянина. Петр начал клясться, что он не знает Этого Человека. В это мгновение он поднял голову и увидел Спасителя, стоявшего на возвышенной части двора. И тут Симон услышал петушиный крик. Он вспомнил предсказание Спасителя и, выйдя вон, горько заплакал.
Суд Синедриона
Когда на заседание Синедриона привели Христа, против Него выступили лжесвидетели, обвинявшие Иисуса в том, что Он собирался разрушить Иерусалимский храм. Они превратно излагали слова Христа: «Разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его» (Ин. 2.19), сказанные Им в начале служения о храме Тела Своего.
Так как для вынесения смертного приговора показаний лжесвидетелей было недостаточно, Каиафа спросил Подсудимого: «Заклинаю Тебя Богом живым, скажи нам, Ты ли Христос, Сын Божий?» (Мф. 26.63). Господь ответил утвердительной формулой, употребляемой на суде иудеев: «Ты сказал». И добавил: «…даже сказываю вам: отныне узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных» (Мф. 26.64). Ослепленные ненавистью к Спасителю, члены Синедриона увидели в ответе Христа богохульство: будучи Человеком, Подсудимый называет Себя Сыном Бога.
В порыве негодования Каиафа разорвал свою одежду и воскликнул, обращаясь к судилищу: «Он богохульствует! на что еще нам свидетелей? вот, теперь вы слышали богохульство Его! как вам кажется?» (Мф. 26.65–66). Синедрион ответил, что Христос повинен смерти; именно так, по Закону Моисееву, наказывалось богохульство.
Но сам Синедрион не имел права казнить преступников, это право было у него отнято римской властью. Вынесенный Христу приговор нужно было утвердить у представителя Рима в Иудее – прокуратора Понтия Пилата.
Связанного Христа отвели во двор. Остаток ночи Иисус кротко терпел издевательства от слуг первосвященника: они плевали Ему в лицо, били по щекам и с насмешкой спрашивали: «Прореки нам, Христос, кто ударил Тебя?» (Мф. 26.68).
Великая Пятница
Смерть Иуды-предателя
Поскольку по Закону решение о смерти преступника нельзя было выносить ночью, ранним утром Великой Пятницы члены Синедриона повторили над Христом вынесенный ночью беззаконный приговор (Мф. 27.1). После этого они повели Его к прокуратору Иудеи римлянину Понтию Пилату, т. к. право смертной казни было отнято у иудеев римской властью.
Когда Иуда Искариот увидел, что Иисуса, избитого и осужденного на смерть, выводят из дома первосвященника, он понял, до чего довело его сребролюбие. Терзаемый совестью, он поспешил к старейшинам: «Согрешил я, предав кровь невинную». Но старейшины и первосвященники, уже получившие то, что хотели, оставили его скорбь без внимания: «Что нам до того? смотри сам» (Мф. 27.4). Тогда Иуда бросил к ногам первосвященников тридцать сребреников, выбежал вон и от охватившего его отчаяния и неверия в милосердие Божие повесился (Мф. 27.3–10).
