потому не следил за речью.
– Что значит – где Лунный артефакт?
Яр вздохнул и отставил наполовину пустую чашку. К пирожным так никто из нас и не притронулся.
– Я понял, зачем вся эта подмена, – произнёс император и посмотрел мне в глаза. – Теания украла Призму – священную реликвию Аверлада.
Я помнила, как мне рассказывали об этих реликвиях. Светоч и Призма – главные символы Солцнелунной ночи, при помощи которых должен быть проведен божественный ритуал.
– Доступ в хранилище имела только Теания, как моя супруга, и я. Я никак не ожидал от неё подобного, поэтому даже не подумал дополнительно обезопасить вход в сокровищницу. Она подменила себя тобой и попросила Цезариона выставить всё так, чтобы я взбесился и отправил тебя в монастырь. Разорвал связь и… она стала бы свободной. Вчера её любовник Ортимус Диаруский пытался повторить этот трюк – только на этот раз увеличив число свидетелей, поэтому теперь совет требует от меня расторгнуть брак. Впрочем, сейчас я уже могу пойти на это, правда, не хочется играть по правилам Теании, ведь я знаю, что ты – не она.
Я всё больше убеждалась, что горе может повредить рассудок. Смерть родителей повредила психику Теании, теперь она мне казалась больной, нездоровой девушкой, которая совершила череду роковых ошибок.
– Но зачем ей эта Призма? – недоумённо спросила я.
– Хороший вопрос, – пробормотал правитель. – Видимо, хочет отомстить мне за то, что когда-то её отец пожертвовал собой ради моего спасения. Теперь она решила не просто забрать мою жизнь, а забрать её весьма изощрённым способом – без призмы Воздвижение возможно только в том случае, если потомок правящей семьи отдаст своё сердце.
Я расширила глаза от изумления. Как жестоко! Язычество в его худшем проявлении – человеческие жертвоприношения.
– Но ты ведь не сделаешь этого! – Мои руки задрожали и пришлось поставить чашку на стол. – Ты ведь несерьёзно, да? Ты найдёшь выход?
Владыка не ответил, лишь отвёл взгляд. Тогда я встала и прошла вперёд, опершись ладонями на спинку кресла, в котором сидел Лейард. Наши лица разделяло всего несколько сантиметров, я чувствовала, как наши сердца бьются в унисон – громко, мощно, быстро.
– Ты не можешь этого сделать! – воскликнула я, сорвавшись в истерику. – Слышишь? Просто не можешь!
– Без Воздвижения умрёт лунная и солнечная магия, – отозвался Яр, смотря мне в глаза без тени страха, – а без них в Санморине и Аверладе ухудшится магический фон, погибнет множество магических существ, начнутся катаклизмы. Моя жизнь – меньшее из зол.
Да нет же! Как он не может понять, что мне плевать на мир, на магических существ, на всё… в сущности, мне действительно плевать на всё, кроме него! Я не императрица, я не несу ответственности за всех, но едва подумаю о том, что Яра не станет, сердце сжимается с такой болью, что становится практически невозможно дышать.
– Нет, – прошептала я и покачала головой, – нет! Твоя жизнь – бесценна! Должен, просто обязан быть другой выход!..
Лейард дёрнул меня на себя, усадив на свои колени. Я шумно выдохнула ему в губы, и мы застыли, пристально глядя друг на друга. В этот момент я признавалась самой себе, что влюбилась. Возможно, что-то такое он увидел в моих глазах, но мне уже было без разницы. Для меня намного важнее было то, что выражал его взгляд – благодарность, нежность, упоение и страсть. Он подался вперёд и захватил мои губы в плен поцелуя. Мы целовались как сумасшедшие, сражаясь языками, обнимая друг друга так, словно уже через секунду могли потерять. Я пыталась выплеснуть весь свой гнев, раздражение из-за несправедливости, а Лейард своим поцелуем будто глушил мои эмоции, подавлял их нежностью и лаской. Когда я выдохлась, мы отстранились друг от друга. Я тяжело дышала, Яр – тоже, при этом смотря на меня с неистовым желанием в глазах. Я положила голову на его плечо и прижалась крепче.
– Ты не можешь так со мной поступить.
– Как? Ты вернешься в свой мир даже раньше, чем я успею последний раз вздохнуть, – произнёс Лейард и запустил руку в мои волосы. – Ты забудешь меня.
– Не забуду, – буркнула я, чувствуя, как на глаза начали наворачиваться слёзы. – Я никогда тебя не забуду. И ты должен жить! Такие, как ты, должны жить, а вот Теания…
– Не нам решать, кому жить, а кому умирать. Мы можем быть в ответе лишь за себя, Юля, – Яр взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. – Поверь мне, я не самоубийца, я люблю жизнь и ищу варианты, копаюсь в старых свитках – да, тогда я был в библиотеке поэтому, но отвлёкся на тебя – дал задание научному магическому центру придумать артефакт, схожий по значению с Призмой. Разумеется, не назвав им истинной причины такой просьбы. Но пока… пока нет альтернативы. Призму я тоже ищу – и Теания определённо будет ключом к ней, однако…
– У неё может не быть Призмы, – прошептала я, и Яр кивнул.
А я ещё тянула с тем, чтобы рассказать ему обо всём! Впрочем, если бы не артефакт Диаруского, моя информация бы никак не помогла Яру.
– Я не собираюсь показывать Теанию миру. Если я найду её, вряд ли она выйдет за пределы тюремной камеры, пока не образумится. Поэтому тебе придётся поехать в монастырь – не переживай, мой человек заберёт тебя оттуда и доставит к порталу сразу же, как только храмовник сотрёт с моей руки брачную татуировку. Твоя фиктивная сотрётся, едва ты переступишь межмировой портал – в твоём мире нет магии, а эта татуировка – магическая.
Стало так грустно. Просто невыносимо, до боли грустно. Я уйду… и так и не узнаю, что будет с Лейардом. Я вновь прикоснулась своими губами к его.
– Пожалуйста, найди выход. Ты сможешь. Я в тебя верю.
– Спасибо, – улыбнулся он, распустив мою косу, – спасибо за то, что веришь в меня.
Так мы просидели около часа, пока я не заснула на руках у мужчины.
Глава 19
Теания сбежала. Это мне сообщил Лейард. Видимо, у неё влиятельные друзья, которые снабдили её дорогим и очень редким портальным артефактом. Обычно порталы в мире стационарные, а мгновенные основываются на индивидуальной магии – например, сумрак. Но хорошая новость заключалась в том, что такие портальные артефакты имеют невысокую дальность, уйти она могла максимум километров на тридцать, то есть Теания всё ещё в Аверладе, и здесь её непременно найдут.
Плохая новость заключалась в том, что мне всё-таки придётся покинуть дворец и
