И потому счастьем было обнаружение поляны с неизвестными ягодами, но поскольку было видно, что ягоды клевали птицы, можно было смело их есть.
— Оголодалые, тощие и потрёпанные, они вылезли из лесу, распугивая местных жителей. — Как-то заметил Мэроу. — А затем стали предлагать подозрительные мази да бальзамы, и гнали их вилами и факелами до самой реки.
— Ничуть мы не потрёпанные. — Тут же возразил Лант.
Шли они каменистым склоном, а впереди восходило яркое пятно жёлто-оранжевого солнца. Острые камни то и дело попадались под ноги. Вот свет прорывался через ветви одного из двух деревьев, росшего здесь. Другое дерево стояло в стороне, где начинался небольшой холм. Воздуха здесь было как будто больше, и холоднее.
— Доберёмся до города и сделаем всё как надо. Посмотрим, как вообще живут в городах.
— Хорошо здесь клещей нет, — невпопад заметил Мэроу.
— О да, — обойдя высокий острый камень, напоминающий обломанный зуб, Лант пустился вниз по извилистой узкой тропке, вытоптанной лесным зверьём. Преодолев второй холм можно было разглядеть маячившее впереди лесное братство: гряда высоких старых деревьев, кольцом опоясавшая широкую поляну.
Приходилось идти быстрее. За работой — приготовлением ингредиентов и самих бальзамов — несколько дней были проведены на одном месте. А струи прохлады уже заползали за ворот ночами, служа вестниками приближения скорой осени.
— Если б сейчас была зима, мы бы окоченели. Представь, ни тёплой одежды, ни сытной еды. Только мороз, заиндевелые ветки, голодное зверьё. — Отвлекаясь от смертельной усталости, говорил Мэроу. В то время как Лант молча шёл рядом. Ноги ломило от беспрерывной ходьбы, да к тому же за последний день им перепало всего пару грибов и вода, на закуску.
Прошло ещё некоторое время и оба молчали, напряжённо вышагивая среди деревьев. Спать укладывались тоже молча, только развели костёр, тут же и упали, закутавшись в плащи. Мэроу не успел понять, когда заснул и наутро, разлепив глаза, был удивлён пролетевшим временем. Быстрые отлаженные сборы, в которых сквозила привычка к кочевой жизни — были отмечены всего несколькими фразами. Их ждала долгая дорога. День ото дня путь становился всё труднее, бесконечная череда сосен, елей, дубов… Мэроу закрывал глаза и видел шишки да жёлуди под ногами даже с ними закрытыми. Чаще приходилось взбираться на поросшие лесом холмы, некоторые из которых подобно горам, громоздились чуть ли не до небес.
Тяготило и томительное ожидание: что же там ждёт их в большом городе? Увереннее казался Лант, всё уже для себя решивший. И теперь идущей навстречу жизни, разительно отличающейся от предыдущей. В его голове уже созрела картина: как они продадут бальзамы, обзаведутся средствами для начала и, поработав, добьются своего. Возможно, он даже узнает причину, почему наёмники охотятся на магов. Но это казалось ему маловероятным. Никто не говорил об охоте на магов в деревнях, значит это не великое событие, значит, только в их долине оно случилось и потому не настолько страшно. Нет никакой общей угрозы, есть только он и Мэроу, и им нужно выжить в новом мире. Тем более, остальные ушли в гущу долины и их не найдут…
Мэроу же метался от одного сомнения к другому. Приятное волнение охватывало его каждый раз, когда он представлял себе, что их ждёт. Иногда он ловил себя на том, настолько погрузился в мир своих мыслей, что на миг принимал его за реальность. Он снова начал думать о Тиене, о том, почему она напала на них и почему в её лице застыл тот ужас. Всевозможные мысли тревожным вихрем носились в нём и не давали ответов. Но после и он перестал возвращаться к событиям минувших дней, целиком сосредоточившись на событиях грядущих.
Сегодня усталость переполняла их как никогда прежде. Вяло переставлялись налившиеся свинцом ноги, мысли плавали в тумане. Показавшаяся впереди поляна маячила зелёным островком, маня к себе. Скинув всё своё имущество, Лант молча улёгся, готовясь ко сну. Мэроу сделал бы так же, если б не одно весьма любопытное обстоятельство.
Уже смеркалось. Воздух напряжённый и прохладный впитывал в себя запах костра. Всё было как прежде и ясная тишина с редким шелестением баюкала, становилось всё темнее. Зевнув и закутавшись в плащ, Мэроу вяло осмотрел место ночлега. Но тут взгляд невольно скользнул по растущим кругом деревьям с тонкими стволами. На каждой скрюченной чёрной ветке сидело по сове. Напыщенные и серьёзные, своими строгими глазами-лунами они взирали на землеходящих. Что вторглись в их лес, пробравшись в самую его заветную чащу.
Сон как рукой сняло. С немалым любопытством Мэроу медленно поднялся на ноги и принялся так же бесцеремонно рассматривать сов, которых становилось всё больше и больше. Вот уже десятками совы занимали ветви, опуская на них свои большие тёмные тела. Огромные глаза со всех сторон глядели на чужаков.
Послышалось одинокое уханье и тут же стихло. Мэроу продолжал стоять на месте.
Вот уже и деревьев не стало видно за облепившими их царственными совами, хлопающими глазами и временами склонявшими головы на бок. Уханье, уханье: любопытное и воплощающее, грозное и мягкое, воинственное, игривое.
— Мэроу, тебе делать нечего… — сонный Лант перевернулся на бок, однако его просьбе не вняли — птицы продолжали так же уверенно переговариваться.
— Я спать хочу, — Лант недовольно сел, не сразу сообразив, что его окружает. Сначала он потёр глаза, моргнул и только после встал. Мэроу тем временем с озорной полуулыбкой подходил к кольцу деревьев.
Совы зашевелились, чаще заухали и все как по мановению замолкли. Так что тишина стала чуть ли не зловещей. Приготовившийся к нападению Лант вздрогнул, когда Мэроу громко рассмеялся. Часть птиц тут же покинула насиженные места хлопая крыльями, другая — с ещё большим интересом подобралась к нижним ветвям. Одна сова снялась с веки и, пролетев совсем низко над головой Мэроу, заставила его пригнуться.
— Это ненормальные совы, — тут же заключил Лант и недовольный тем, что его разбудили, вновь завернулся в плащ, уткнулся лицом себе в локоть и моментально заснул, не обращая никакого внимания на слабое уханье оставшихся пернатых.
Мэроу протянул руку в надежде, что какая-нибудь сова из любопытства да спустится к нему. И в самом деле. Маленький похожий на комок пуха совёнок, с острым клювом и пронзительными глазами, демонстративно уселся на руку. Попробовал её на крепость когтями и кинул победоносный взгляд своим сородичам. Самые пожилые и уважаемые из которых с неудовольствием взирали на него.
Совёнок перевёл испытывающим взгляд на Мэроу и тот ответил ему таким же взглядом. Маленький птиц ухнул и сорвался прочь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
