У Чирикова неподалеку от реки Сож шведы постояли пару дней, перестреливаясь с русскими по ту сторону реки. Карл, большой любитель стрельбы, в возбуждении сам ходил по берегу и брал мушкет то у одного, то у другого солдата. Он собственноручно застрелил нескольких русских.
Лишь несколько незначительных стычек имели место, например, при Добром 31 августа и при Раевке 10 сентября, но в общем и целом, они не привели ни к какому результату, кроме небольших потерь. Охота за отступающими русскими войсками продолжалась в направлении на северо-восток, к Смоленску. 11 сентября шведское войско остановилось у Старишей – пограничного городка, раскинувшегося по обе стороны большой дороги на Москву. Отсюда до Смоленска оставалось всего 14 верст.
Четыре дня Карл XII оставался в нерешительности. По приказу Петра русские разоряли собственную страну так же, как и Польшу. Чтобы не быть голословным, приведем цитату из указа Петра: «Ежели же неприятель пойдет на Украину, тогда идти у оного передом и везде провиант и фураж, також хлеб стоячий на поле и в гумнах или в житницах по деревням (кроме только городов)... польский и свой жечь, не жалея, и строенья перед оным и по бокам, также мосты портить, леса зарубить и на больших переправах держать по возможности».
Нарушителей ждала суровая кара: «сказать везде, ежели кто повезет к неприятелю что ни есть, хотя за деньги, тот будет повешен, також равно и тот, который ведает, а не скажет».
В другом указе царь велел не вывезенный в Смоленск хлеб «прятать в ямы», а «мельницы, и жернова, и снасти вывезть все и закопать в землю, или затопить где в глубокой воде, или разбить», чтобы «не досталось неприятелю для молонья хлеба». Генерал-поручик Боур получил аналологичный приказ Петра: «главное войско обжиганием и разорением утомлять».
Поразмыслив, Карл отдал приказ о походе на Украину. 15 сентября армия повернула на юг и двинулась к городу Стародуб.
Накануне (14 сентября) Петр созвал военный совет, на котором было решено разделить армию. Большей части армии во главе с фельдмаршалом Шереметевым было приказано идти вслед за Карлом на Украину, а 10-тысячный корпус (корволант) с 30 полковыми пушками двинуть навстречу Левенгаупту. Командовать корволантом поручили Меншикову, но фактически им командовал сам Петр.
Между тем корпус Левенгаупта двигался по направлению Шклов – Пропойск. О том, что Карл XII изменил план действий, Левенгаупт ничего не знал и продолжал двигаться к переправе через Днепр возле Шклова. 21 сентября 16-тысячный корпус шведов с 16 орудиями и огромным обозом переправился через Днепр и продолжил движение к Пропойску. В четырех верстах от Пропойска возле деревни Лесная русский корволант настиг Левенгаупта.
Позиция, выбранная Левенгауптом для боя, представляла собой поляну, окруженную лесом. Здесь и расположились шведские войска, устроив позади себя укрепленный лагерь, прикрывавший дорогу на Пропойск. Севернее этой поляны находилась другая поляна, которую Левенгаупт решил занять шестью батальонами пехоты. Эта передовая позиция была удобна тем, что с левого фланга она прикрывалась рекой Леснянкой, а с правого – густым лесом, что затрудняло выход из него русских войск.
Переправившись через реку Реста, русские войска приблизились к шведам. Петр разделил корволант на две колонны. Во главе левой колонны (один пехотный и семь драгунских полков) стал Меншиков, правой колонной (два пехотных, три драгунских полка и один батальон) командовал сам Петр. В каждой колонне насчитывалось 5-6 тысяч человек. Пехота передвигалась на лошадях. В полдень левофланговая колонна, выйдя из леса, стала быстро развертываться для построения в боевой порядок. Однако шведы, стремясь использовать свое выгодное положение, атаковали русскую пехоту, в результате чего создалась тяжелая ситуация.
В это время к Петру, объезжавшему полки, обратился солдат с просьбой «повелеть, чтобы находившиеся за регулярною пехотою казаки и калмыки кололи всех, кто подастся назад».
"Товарищ!
– обратился Петр к солдату, – Я еще от тебя первого, слышу такой совет и чувствую, что мы не проиграем баталии".
Этим рядовым солдатом был... разжалованный князь Репнин. Как видим, заградительные отряды впервые ввел не Сталин, а Петр Великий (а моду стрелять из пулеметов по собственным отступающим войскам ввел в 1915 году знаменитый генерал Брусилов).
В час дня русские войска вновь атаковали шведов, а к трем часам «неприятеля с поля паки сбили». Шведы были отброшены к вагенбургу[55] , потеряв при этом 8 орудий. К пяти часам из-под Кричева подошла кавалерия Боура. Петр поставил на правый фланг еще два полка драгун, усилив таким образом боевой порядок. Было решено атаковать вагенбург, направив главный удар на левый фланг, с тем, чтобы занять мост и дорогу на Пропойск и закрыть шведским войскам пути к отступлению. Бой шел успешно, мост через Леснянку был захвачен. Но в это время на помощь шведам подошел трехтысячный авангард, который отбил мост.
Бой продолжался до вечера. На ночь шведы укрылись в вагенбурге. Ночью поднялась сильная метель (напомним, что по новому стилю уже был октябрь месяц). Воспользовавшись этим, Левенгаупт решил отступить, через реку Сож, куда раньше направился весь обоз. Но русские кавалеристы упредили шведов и уничтожили мост. Утром Петр направил конницу для преследования противника. Русские кавалеристы нанесли еще одно поражение шведскому арьергарду. С остатками деморализованных войск Левенгаупт бежал вниз по реке Сож. «Оного неприятеля сломив, побили на голову, так, что трупом с восемь тысячь на месте осталось»,
– писал Петр: В плен были взяты 45 офицеров, 730 солдат и захвачено 16 орудий. Спустя несколько дней русские взяли в плен еще 385 шведов, бежавших во время боя. В этом сражении русские потеряли 1111 человек убитыми и 2856 ранеными. После Лесной царь простил князя Репнина и вернул ему чин генерала. 12 октября остатки корпуса Левенгаупта численностью около 6500 человек соединились с армией Карла XII. Король был крайне расстроен, но он не только не наказал Левенгаупта, а наоборот, отправил в Стокгольм бюллетень, где на шести листах рассказывалось о том, как шведы весь день храбро отражали нападение 40 тысяч московитов и как к вечеру варвары отступили. О потере обоза не было сказано ни слова.
Почти три столетия иностранные и отечественные историки спорят о том, в какой мере решение Карла идти на юг было обусловлено изменой гетмана Мазепы. Не меньший предмет споров вызывает личность самого гетмана.
Возьмем для примера нашего великого знатока эпохи Петра I, историка Н.И. Павленко: «Иван Степанович Мазепа принадлежал к числу тех людей, для которых не было ничего святого. В нем в одном сосредотачивались едва ли не все пороки человеческой натуры: подозрительность и скрытность, надменность и алчность, крайний эгоизм и мстительность, коварство и жестокость, любострастие и трусость. В случае надобности он умел под личиной покорности скрывать злобу, ловко плести интриги, мог быть беспредельно подобострастным, внешне покладистым»[56] .
Увы, сей портрет ничего не имеет общего с реальным гетманом Мазепой.
Точная дата рождения Мазепы-Колединского неизвестна, разбежка в датах от 1629 до 1644 года. Он родился не в семье польского шляхтича, как полагали Павленко и ряд других авторов, а в казацкой русской семье. Я говорю русской, поскольку в начале XVII века термин «украинская семья» не имел хождения в Малороссии. Род Колединских был одним из самых древних в Малороссии и заслуженных в Войске Запорожском. В 1544 году его отдаленный предок получил от Сигизмунда I село Мазепицы в Белоцерковском повете с обязательством несения конной службы при белоцерковском старосте.
В молодости Иван Мазепа получил хорошее по тем временам образование. Он учился в Киевской духовной академии, затем в Варшаве и три года в Западной Европе. Службу свою Мазепа начал при дворе польского короля. Однако пристрастие к прекрасному полу, которым он, кстати, страдал всю жизнь, быстро поставило точку в его придворной карьере.
По одной версии, муж очередной любовницы Мазепы повелел своим слугам схватить Мазепу, привязать к хвосту его коня и пустить в поле. Конь, приведенный Мазепой Украины, потащил хозяина в родные степи, где его, полумертвого, нашли казаки и оставили у себя. По другой версии, представляющейся более правдоподобной, обманутый муж раздел Мазепу донага, обмазал дегтем, обвалял в пуху и привязал к седлу лошади задом наперед. Понятно, что после такого бесчестья Мазепа был вынужден сам уехать из Польши на Украину. Там он сделал быструю карьеру у гетмана Самойловича. В ходе крымских походов князя В.В. Голицына он вошел в его доверие. По протекции этого фаворита царевны Софьи Мазепа в 1687 году получил гетманскую булаву. После падения Софьи Мазепа сумел понравиться молодому Петру и сохранить свою власть над левобережной Украиной.
