Читаем без скачивания Красота в наследство - Ольга Сенько

Сегодня она должна была ехать в Москву опять. К Новому году дамы хотели привести себя в порядок. Три адреса, в последнюю очередь — к Анне Петровне на Беговую.

Часов в пять Верка, уставшая, причалила к ее дому. Она знала эту даму два года, благодаря ей заимела клиентуру в Москве и машину — тоже во многом благодаря ей. Та относилась к Верке хорошо, даже где-то по-матерински, часто расспрашивала ее о жизни. В каждом из нас сидит Пигмалион, а если не в каждом, то во многих. Любим других переделывать и воспитывать, и потом любоваться результатами своих усилий. Анна Петровна увидела в Верке свою Галатею. И теперь с удовольствием наблюдала, во что превращается вульгарная невзрачная девчонка, наделенная, вероятно, по иронии судьбы, и редким талантом, и вкусом. Сама она жила вполне благополучно. Было ей немного за пятьдесят, выглядела на сорок, занималась бизнесом, и удачно. Директор торгового объединения с большим оборотом, сейчас у нее международный концерн. Ей ничего не стоило стричься в супердорогих парикмахерских у мастеров экстра-класса, берущих за услуги по сотне баксов. Но Веркина работа нравилась ей больше, а платила она за нее в три раза меньше, акула капитализма. Сегодня к Новому году решила кинуть девчонке сотню. Талантливая девка все-таки. Самородок из провинции.

Жила дама одна, мужа у нее не было, был молодой любовник и старый друг, двое детей давно выросли и жили в Америке. Она же уезжать не собиралась. Здесь ей нравилось и все устраивало. Детям еще помогала деньгами.

Верка уже вовсю трудилась над прической.

— Что ты бледная сегодня, Веруня, устала, что ли? Стрижешь целый день. Ты хоть ела что-нибудь?

— Не хочу, — буркнула Верка. Она была занята работой и действительно уже устала. На дорогах толчея, пробки. Еле пробилась. Еще обратно два часа домой пилить, быстрее не получится. Под Новый год все посрывались с места и носятся как угорелые. Дела прошлогодние доделывают, наверное.

— Ничего, все равно я тебя накормлю, так не поедешь. Посидишь, отдохнешь. Ты где Новый год встречать будешь? Наверное, с любимым. У тебя парень-то есть?

— Нет. С родителями встречать буду. А потом видно будет В гости пойду, наверное, если не засну.

За обедом, то ли от скуки, то ли из любопытства, то ли действительно испытывала она к Верке человеческий интерес, Анна Петровна Верку разговорила. Расспросила про родителей, про ее прошлую жизнь. Уговорила выпить бокал сухого вина, уверяя, что ничего не будет, через полчаса протрезвеет и сядет за руль как стеклышко. Влезть человеку, тем более неискушенному, в душу, для нее не составляло особого труда. Верка рассказала ей про себя, про родителей и про свое странное происхождение.

— Хотелось мне ее, конечно, разыскать, посмотреть на эту дрянь. Вот такая, говорят, у меня была мамаша. Да не знаю как. С чего начать. Адрес ее липовый. А второй адрес — его, этого парня. Туда я еще не ездила. Не знаю, как говорить, о чем. Может быть, это и есть мой папаша, — заключила она, теребя в руках салфетку и отрешенно глядя перед собой в одну точку.

Анна Петровна многого насмотрелась в своей жизни. Поразить ее было трудно. Практически невозможно. Верке она сочувствовала, но ничему не удивлялась. Скорее, наоборот, перестала удивляться, найдя свое объяснение некоторым непонятным вещам. Верка — непростая штучка, не самородок, а вполне закономерное явление. Не дворняжка, внезапно обнаружившая качества элитной породы. Просто так для нее сложились жизненные обстоятельства. Ее бросили, но она не пропала, не затерялась в людском водовороте. И выхватила ее из этой засасывающей воронки она, Анна Петровна. Сумела заметить талант, пристроила к делу. Верка теперь была дорога ей, как может быть дорого дело рук своих, свое творчество. Пусть вырастили ее другие, жалкие, бедные люди, но они ничего не могли ей дать в этой жизни.

«Плывет по течению сама, как слепой кутенок», — подумала Анна Петровна, глядя на Верку с жалостью. Душа ее была измучена многолетним расчетом, не на кого было расходовать и тепло, и участие. Запас накопился большой. И теперь выплескивался наружу, как ни сдерживай.

— Слушай, Вера, меня внимательно. Если только в этом проблема и состоит, чтобы ее найти, то я тебе помогу. Только ты мне скажи, ты хорошо подумала зачем? Зачем ты это делаешь? Я все понимаю, девочка моя, любопытство и все такое. Но ты тоже пойми. Она из своей жизни тебя сразу вычеркнула. Значит, насовсем. И с чем ты теперь к ней явишься? С приветом из прошлого? Скорее всего, будешь нежеланной гостьей. Тебе опять будет больно. Подумай. Я тебе этого не желаю. Ты же умница, все у тебя есть. И талант, и красота. Все для счастья. Не надо ее искать.

— Все равно буду. Я об этом думаю уже третий год.

— Ну хорошо. Хочешь — значит, так тому и быть. Разреши мне помочь. Мне гораздо проще это сделать. Я, в принципе, тебя понимаю. Голос крови. Понимаю и сочувствую. — Анна Петровна подняла трубку. Набрала номер: — Здравствуй, Миша. У меня к тебе небольшая просьба. У тебя остался хотя бы один нормальный сыскарь, не дебил, в штате? У меня дело деликатного характера. Все должно быть строго конфиденциально. Можешь считать, что работаешь на меня. Счет на мою фирму. Давай данные, Вера, адреса, у тебя есть с собой? — Второй адрес и фамилию Вера помнила наизусть.

Миша уточнил данные, поскольку информация показалась ему какой-то знакомой. Анна Петровна определила задачу:

— Где сейчас живет и где в данный период времени находится. Еще, на всякий случай, чем занимается — вот все, что от вас требуется. Дальше не копать. Дело сугубо личное. Ты понял меня, Миша? Как семья, дети? Всех с Новым годом. Желаю всего-всего. Данные, которые сумеешь найти, передашь мне. Постарайся уложиться в неделю. Сможешь? Ну и ладно. Буду ждать. Всего тебе. Спасибо. — Она положила трубку и посмотрела на Верку. Та сидела с безучастным видом, как будто все происходящее ее не касалось.

— Вера, успокойся. Я сейчас говорила с профессионалом высокого класса, если твоя мать жива и здорова, он ее найдет, я в этом не сомневаюсь. Что ты будешь сама шмыгать по подворотням без толку? Намучаешься, только и всего. А тут будет адрес, данные, дальше сама решишь, что делать. Ну, не грусти. Еще раз с Новым годом! Ты как, отдохнула? Поздно уже, тебе пора ехать.

Верка молча собралась и вышла, попрощавшись. Даже спасибо не сказала. «Как все легко и просто, когда есть деньги и связи», — подумала она. Ведь ей самой даже в голову это не пришло — привлечь профессионала. Денег она бы накопила. Просто мыслила по-другому и сейчас чувствовала свое убожество. Выйдя на улицу, пару раз вдохнула морозный воздух с примесью московской гари и постепенно пришла в себя. Села за руль своей Ляльки и успокоилась. Всю обратную дорогу старалась ни о чем не думать. Прикидывала, какие продукты купить к праздничному столу, хотелось порадовать родителей, и куда отправиться потом. Собственно, адрес был прежний — старый двор, гаражи и старые знакомые. Несколько лет подряд сценарий не менялся. Провожали и встречали в кругу семьи, а затем выходили на улицу, и праздник продолжался. Выносили, что проще вынести на закуску — бутерброды, пирожки, бутылки, — и уходили в лес или в гаражи, в зависимости от погоды. На нее вдруг накатила тоска. Не хотелось совсем никого видеть. Ничего нового, все одно и то же. Напьются, потом начнут орать песни. А ведь совсем недавно она была у них заводилой. Громче всех орала. Веселье перло из Верки, и она заражала всех. А сейчас ей так грустно, как никогда в жизни не было. Съехав с Кольцевой на свою трассу, она вспомнила, что на этот раз неплохо подзаработала. Перед праздником ее дамы подняли ставки. Верка везла домой двести долларов. Стала прикидывать, что ей хочется купить. Копить было не на что. Но так ничего и не придумала. И вдруг одна мысль ужалила ее, лишив покоя. Вот затеяла она все это, с матерью, а концы-то все обрублены. Маша исчезла, растаяв в туманной дали, найти ее невозможно. Муж в розыске, и она вместе с ним скрывается. А кто еще эту мамашу может опознать, даже если ее найдут? Больше никто. Верке уже двадцать четыре года исполнилось, за этот срок мать может забыть, как сын выглядел, а тут какая-то красавица. Единственная примета. Да мало ли их, красавиц. Даже Машу искать для опознания бесполезно. Единственная надежда на этого мужика, который адрес оставил. Может быть, он что-нибудь скажет. Евгений Алексеевич Павлов. Надежда есть, но очень зыбкая.