Читаем без скачивания Сабля, трубка, конь казацкий - Степан Кулик

Ветерок все жарче, земля тверже… Одно радует, как будто сделанные из проволоки листья и стебли не достают до ног всадника и до лошадиного брюха. Иначе мы за пару дней все бы кровью изошли от порезов. Чтобы в этом не сомневаться, достаточно посмотреть, в какие лохмотья превращается мешковина, которой мы обвязываем нижние части ног коней. Те, что ниже колена и выше бабок. Пясти и плюсна…

Повезло мне с потерей памяти. Есть время все выучить и запомнить. Честно говоря, никогда не думал, что конь такая сложная штуковина и состоит из неимоверного количества совершенно неизвестных мне слов. Даже без седла и узды…

Кстати, о лошадях…

Когда я доблестно закончил операцию по захвату транспортного средства, в том смысле, что исхитрился накинуть коню на ноги путы и наконец-то смог оглядеться – оказалось, Василий тоже управился со своей добычей. Да еще какой… Если я хватал первого попавшегося, то казак явно выбирал. Позабыв о вольной жизни, перед ним покорно склоняла шею великолепно сложенная соловая кобыла. С роскошной золотистой гривой. Настоящая красавица, особенно в сравнении с моим неказистым, черно-бурым и каким-то излишне кудлатым экземпляром. Еще и горбоносым. Прям как из сказки… Ну да я не привередливый. Главное, чтоб не пешком. Санчо Панса вообще на осле ездил и ничего, в рыцарский роман попал. Тут куда важнее с выбором спутника не ошибиться. А в этом мне как раз повезло. Хоть и простой казак, но не рядовой точно.

– Да, Петро, с тобой точно не соскучишься… – стреножив кобылу, Полупуд подошел ко мне. – Куда ни сунешься, всюду на вербах золотые груши растут. Что тарпана вместо коня поймал – это полбеды. Со всяким могло случиться. Но зачем тебе вожак понадобился? Его ж не то что выездить – просто удержать в неволе не удастся. Гляди, как зыркает зверюга! Дай только отдышаться. Любые путы перегрызет. А зазеваешься – так и убьет. Кони ударом копыт волку череп разбивают. И куснуть могут не хуже медведя.

– Не может быть!

– Еще как может. Это же не корова. У коней зубы вперед торчат. Цапнет – мало не покажется. Не раз видел, как в бою жеребец полплеча или бедра врагу отхватывал. Так что извини, но отойди в сторону. А еще лучше – пойди, мою кобылку придержи.

О зубах и всем таком я был в курсе. Сомневался, что вожака поймал. Но это уже было неважно.

Василий ловко и чрезвычайно быстро, так что пленник даже дернуться не успел, снял с тарпана путы и уздечку. Дичок еще какое-то время продолжал лежать, не сообразив, что свободен. Потом резво вскочил и рванул прочь… Остановился, отбежав метров сто. Оглянулся. Посмотрел на нас. Явно недоумевая, что это было… Мотнул мохнатой головой, заржал и припустил в степь, как барабанную дробь пробил. Хватило нескольких секунд, чтобы тарпан скрылся с виду. Затерялся в травах…

– И что мне теперь делать? – я не то чтобы возмутился поступком запорожца, но призрак пешего путешествия, принимающий осязаемый вид, тоже не обрадовал.

– Для начала оглянись, – ухмыльнулся Василий.

Я последовал совету и… обалдел. По колени в воде в озере стояла весьма симпатичная лошадь. Не такая красавица, как у Полупуда, но тоже ничего. И статью, и мастью. Буланая, с симпатичной белой «звездочкой» во лбу… Кобыла недоуменно озиралась, пофыркивала, но из воды не выходила.

– Увязла, что ли?

– Угу… В капкан попала, – хмыкнул Полупуд. – Я так понимаю, подарок от водяного. Забирай – и поблагодарить не забудь. У нас, помимо терна, еще шиповник оставался. Высыпь весь. Потерпим без узвара.

На этот раз обошлось без проблем. Кобыла, ощутив узду, немного потрясла головой, приноравливаясь к упряжи, и без малейшего сопротивления пошла в поводу. В отличие от дикого зверья, домашнему животному неволя была не в тягость. И под седло встала охотно. Видимо, и сама уже по людям соскучилась.

К ужину Василий подстрелил упитанную дрофу. Нечто среднее между курицей и индейкой. Не знаю, сколько в дичи было веса, но за один присест мы ее не умяли. Осталось по солидному куску на завтрак. А сегодня на ужин будет зайчатина…

Глядя, как казак охотится, я в очередной раз поздравил себя с отличной компанией.

Зашелестит где-то неподалеку, свистнет стрела… и запорожец возвращается с добычей. Я даже понять ничего не успеваю, не то что к стрельбе изготовиться. В одиночку наверняка умер бы с голода. В лучшем случае перебивался корневищами растений. И то… Надо ж еще знать, какие съедобные?.. А я различаю только лопухи, белые зонтики горичника, цикорий и топинамбур… Последний, правда, к нам еще из Америки вроде не попал, так что вычеркиваем. Зато цикория немного насобирал. Время от времени яркие синие цветочки попадались в пути. Трудно не заметить.

Василий поглядывал на мои действия с опаской. И на обещание угостить отваром, ничем не отличающимся по вкусу от басурманского кофе, когда корни хорошенько просохнут, отреагировал без особого энтузиазма. Уточнив только, кто меня учил травничеству? И привычное «не помню» – оптимизма казаку явно не прибавило. Ничего. Это поправимо. Буду убеждать личным примером, если сам смогу пить эту бурду без сахара. Несмотря на уверения рекламы, что напиток из цикория гораздо полезнее, чем лучшие сорта кофе…

Наши вечерние посиделки, пока на углях запекается очередной дар природы, стали самой приятной частью путешествия. Днем Василий держался настороже, и мои попытки заговорить пресекались пробежкой. Дабы кровь отхлынула от зад… в смысле от головы – и равномерно заструилась по жилам, как объяснял наставник. Так что я уже на третий день научился помалкивать и слушать степь.

Зато по вечерам, когда небо усеивалось зорями, а угли едва краснели – поев и закурив трубку, казак становился гораздо словоохотливее. Даже упрашивать не приходилось. Сам принимался рассказывать о товарищах, о походах. Особенно любил вспоминать морские набеги на турецкие припортовые города под проводом кошевого атамана Самуила Кошки.

Иногда и общую картину мира затрагивал. По чуть-чуть, вскользь…

Уплетая печеную рыбу или пернатую дичь, а нынче – зайчатину, я узнал, что вот уже скоро год, как запорожцы выбрали кошевым атаманом и гетманом Войска Низового Запорожского Якова Бородавку. А реестровыми казаками, во всем послушными ляхам и Польному гетману, командует Конашевич-Сагайдачный. И что нет между казаками реестровыми и низовыми согласия ни в чем, кроме войны с басурманами. Да и то – запорожцы предпочитают воевать по своему разумению и хотению, а реестровые – по указке Варшавы. Так чтоб и добычей разжиться, и не сильно рассердить Порту. Поскольку Польша не готова к большой войне и опасается разозлить султана всерьез. Отчего покусывать предпочитают крымчаков да валахов.

Произнеся несколько фраз о геополитике, Василий обычно смурнел и умолкал или уводил разговор в сторону. Вот и сейчас он пыхнул дымком и поглядел на меня с прищуром.

– Скажи, Петро… Ты, когда говорил там, в буераке, что если понадобится, готов и черта оседлать – просто так брякнул? Для красного словца? Или и в самом деле замышлял что-то?

– Ну, так черти ж бестолковые… – я охотно подхватил тему. Радуясь, что Василий не улегся спать, как он обычно делал, если терял интерес к разговору. – Думаешь, не смогли бы задурить им головы и взнуздать? – протянул задумчиво. – Оседлать не сложно. А вот как довериться нечисти? Кто знает, куда она занести может? Как бы после такой езды еще дальше от Сечи не оказаться. Или сбросили бы… с обрыва, или в болото. Им шутки, а нам – слезы. Нет, отец сказывал, что лучше с умным потерять, чем с дурнем найти. А где у чертей ум был, там рога выросли.

– Хорошо сказано, – довольно хмыкнул Василий. – Я запомню.

Да ради бога, главное, сейчас не углубляйся. А то договоримся еще. И чтоб сменить тему, поинтересовался:

– Слушай, я все хотел спросить… Вот ты днем требуешь тишины, чтобы врага не проворонить. А сейчас, когда темно, – и огонь жечь не опасаешься, и разговаривать не запрещаешь. Как так?

– Днем мы на страже, а ночью – кони бдят, – объяснил Василий. – У них слух лучше. А что до огня… Муравский шлях самое оживленное место, которым и чумаки ходят, и купцы, и татары – от нас миль за десять[50] на восток лежит. Правее – плавни тоже на многие-многие мили растеклись. Рыбы – видимо-невидимо. Выбирай прямо руками да в челн складывай. Но чтобы жить там, надо обзавестись или жабрами, или ластами. Воды больше, чем суши. Да и та одно лишь название – сплошь бочары да топи. Так что мы сейчас едем по той части Луга, где человека только случайно встретишь. Такого, что, как и мы, безлюдье выбирает. А если ни мы, ни он встречи не желаем – то кто нас вместе сведет? Разве только Богу угодно будет.

– Даже странно… – я зябко поежился. – Такой огромный мир, и в нем только мы.

Жар еле-еле пробивался сквозь толстый слой пепла, и даже лицо Василия казалось всего лишь сероватым пятном. Силуэты коней и вовсе сгустками тьмы.