риску заражения? Вот мы и ограждаем граждан от глупостей. Законы ведь должны защищать, вот они и защищают — от облучения и болезней.
Смолов задумался. В словах майора была логика. Ведь бюрократия — это побочный эффект урегулирования всех этапов жизни общества. Любое крепкое государство, неважно, постапокалиптическое или нет, должно держаться прежде всего на линии закона, и, наверное, даже хорошо, что у них не было никаких сталкеров и шарахающихся по поверхности проходимцев, с таким-то фоном.
— Кстати, хотел спросить, — продолжал Макаров, — зачем вам батарейки?
— В моем городе это было валютой.
— Батарейки? — Макаров даже немного рассмеялся. — Какая-то странная форма оплаты. Они же недолговечные.
— Батарейки используются в фонариках, настольных лампах, радиоприемниках и радиостанциях. У нас атомного реактора под боком нет, поэтому и валютой является самое ценное — электричество.
— Ну за двадцать лет они же, наверное, уже все окислились.
— У нас было такое объединение, ЭлектроСоюз. Те самые технари, о которых я говорил. У них под станцией был большой советский генератор со времен холодной войны. Поэтому они продавали электричество другим станциям и научились заряжать батарейки и аккумуляторы, а также делать свои. А что валютой является у вас?
Макаров открыл нижний ящик стола и достал небольшой пластиковый пузырек с прозрачной жидкостью внутри и показал его Павлу:
— Бензин. Федерация умеет синтезировать все виды топлива.
— Бензин? Его же почти невозможно синтезировать без нефти, а если можно, то для машин он все равно не подойдет. Ни за что не поверю, что вы и нефтяные вышки восстановили.
— Не восстановили. Основным топливом у нас является биогаз и биодизель. Его производить легко. А бензин федерация получает этим… как его… методом изотерм…. Изофрик…
— Изомеризации, — поправил Павел. В Мертвом Городе он периодически общался с сотрудниками научного отдела на военной базе. Там они ему многое рассказали о том, как можно синтезировать топливо, ведь для военных его нужно было много, и этот вопрос был очень актуален.
— Точно! Перегонкой, короче, из биодизеля.
— Но зачем? Этот процесс же тратит больше энергии, чем вы получите!
— Бензин используется для запуска газовых генераторов в сильные морозы. А зимы сейчас сами знаете какие. К тому же его цена производства делает его на вес золота. Так что, по сути, это и есть золото, используемое для оплаты.
— И что, вы все таскаете с собой бутылки с бензином?
— Нет, конечно! Мы что, в средневековье? Может, где-то за пределами Федерации люди так и делают, но у нас есть своя банковская система. Бензин хранится в хранилищах, а люди просто выписывают чеки на определенное количество топлива при оплате. А это, — он снова показал пузырек, — так, чисто наличка на всякий… — Макаров вдруг увидел кого-то, вскочил и отдал честь.
— Ладно тебе, Гриш, вольно! — послышался голос за спиной Павла.
Смолов встал и обернулся. К столу подошли несколько человек. Первой Павел заметил девушку лет тридцати в строгом черном костюме и с довольно большой записной книжкой в руках. Девушка имела невероятно выразительную внешность, которая сразу зацепила Павла и утянула все его внимание: уверенный взгляд больших светло-пепельных глаз, в которых хотелось буквально утонуть. Пышные, прекрасно уложенные длинные рыжие волосы, подбородок с острыми линиями, который, несмотря на некоторую квадратность, совершенно не отталкивал, а наоборот, скорее придавал некоторой изюминки и запоминаемости всему образу.
Рядом с девушкой стоял пожилой мужчина лет шестидесяти, татарской внешности, в очень дорогом костюме. По всей видимости, именно ему отдал честь Макаров. С мужчиной и девушкой, за их спинами, присутствовали два брата-близнеца. Все те же безликие бойцы Федерации в полностью закрытой броне.
— Азамат Тахирович, какими судьбами в нашем болоте? — с радостью в голосе произнес Макаров.
— Да вот, слышал, у нас тут зарубежные гости в себя пришли, — Азамат протянул сразу обе руки к Павлу. — Исәнмесез, Павел, здравствуйте! Добро пожаловать в столицу Республики Татарстан, прекрасный город Казань! Решил лично вас поприветствовать! От лица Министерства иностранных дел приношу извинения за не самый радушный прием вначале.
— Да все хорошо! — Павлу стало даже немного неловко. Видимо, после того, как разобрались, по шапке получили все, поэтому теперь каждый хотел извиниться. — Понимаю, ситуация была неоднозначная.
— Да, Цикады вечно все портят своими выходками. Гриш, вы как тут, все закончили?
— Да, вот документы уже готовим, кстати, схожу узнаю, как там дела.
— Да уж, давай поторопи их там, церемония празднования скоро начнется, не хотелось бы, чтобы наш дорогой гость все пропустил.
Макаров тут же побежал в сторону кабинета, где оформляли документы. Азамат, тем временем, продолжал трясти руку Павла своим двойным рукопожатием.
С широкой и добродушной улыбкой максимально гостеприимного хозяина он продолжил знакомство:
— Как вам у нас в Федерации, нравится?
— Да, неплохо тут у вас. Правда, бюрократии многовато.
— Ну куда уж без нее, — он рассмеялся и повернулся к девушке, — да, Катюш? Кстати, не представил вас. Это Екатерина Упрямова, мой секретарь.
— Очень приятно! — Екатерина тоже искренне заулыбалась. — Знаете, я очень о вас наслышана, приятно знать, как вы выглядите! О вас многие говорят, но пока ведь никто не видел!
— Ничего, ничего, — Азамат наконец отпустил руку и похлопал Смолова по плечу, — скоро покажем героя стране! Паш, мы хотим пригласить вас на международный форум, который пройдет после торжественной церемонии открытия Дня Единства. Вы там будете почетным гостем!
— Да, мне тут уже рассказали, вроде даже президент там будет…
— Это разумеется! Марат Рустемович Хаматов очень хочет с вами познакомиться. Это первоочередная причина моего визита. Сейчас мы сопроводим вас прямо до «Кремлевской».
К столу вернулся Макаров с красивой черной папкой из плотного картона с гербом Федерации, который Павел уже видел на форме солдат и боевых машинах.
— Документы готовы! —
