равно не буду спать здесь, — упрямилась Летиция.
— Будешь.
— Кто дал тебе право распоряжаться?
— Я не просто так пошел с тобой, Летиция ди Рейз. Ты нужна мне живой и в здравом уме. Поэтому я собираюсь обеспечить твою безопасность, нравится это тебе или нет.
Она ничего не ответила, гневаясь на себя и на него. Кассиан обошел склеп, нашел место, где было теплее всего, снял накидку и сложил ее в виде подушки. Улегся кое-как и поманил Летицию пальцем.
— Иди сюда.
— Ты действительно считаешь, что я лягу на полу, лягу с тобой?
— Да.
Это предположение было сродни кощунству, Летиция не могла позволить ему обнять себя, не добровольно, хотя и рисковала окоченеть от холода.
— Ты ошибаешься, — тихо произнесла она.
Касс приподнялся на локте.
— Почему ты не доверяешь мне?
— Почему я должна?
В разбитое окно проник звездный свет, прочертил между ними ровную черту.
— Это все из-за того парня? — помолчав, спросил Касс.
Летиция не стала отрицать:
— Из-за него тоже.
Он вздохнул, понимая, что любые заверения и обещания не повлияют на ее решение. Лег на землю, положив под голову руку и согнув ноги в коленях.
— Ты замерзнешь, — предупредил на всякий случай, но не получил ответа.
Когда холод стал донимать особенно сильно, госпожа ди Рейз принялась расхаживать из угла в угол и растирать себя руками. Спустя какое-то время ей начало казаться, что в склепе стало теплее, и ее одолела зевота. Летиция остановилась и взглянула на спящего Касса, завидуя ему и вожделея его тепла, потом устроилась у стены, накинув капюшон на голову. Во сне она бродила среди снега и дрожала, не имея возможности согреться; вдруг ее словно укрыли меховым одеялом, и девушка, расслабившись, скользнула в более глубокую и приятную дрему.
Когда Летиция открыла глаза, то обнаружила, что ее обвивают теплые руки, а на крышке гроба кто-то сидит. Она не сразу сообразила, что Касс не может быть в двух местах одновременно, а вместе с пониманием у нее отняло язык. Она смотрела на пришельца во все глаза, не решаясь потревожить лежащего за ней Касса; все обиды, касающиеся юноши, были мигом отброшены и забыты. Летиция узнала его — как она могла его не узнать?
— Вы оба приговорены к смерти, — медленно произнес он, — вы это знаете?
Вместе с ними в склепе был Охотник.
Глава 14
(Ланн)
Каждый, кто явился воздать хвалу Богине, неизменно натыкался взглядом на две пары красивых женских ног, свисающих с козырька. Они сидели на крыше храма, смеясь и болтая, словно дети. Лиандри набивала курительной травой изящную расписную трубку, которую подарила Дейдре — при условии, что ведьма угостит ее наркотиком. Лиандри взяла с нее клятву хранить молчание, так как боялась оказаться в немилости у Ланна. Вопреки смелым чаяниям госпожи Келлер, Лиандри не вошла в число замковых слуг: более того, ведьма с первого взгляда очаровала Дейдре и была мгновенно возведена в ранг лучшей подруги.
— Так каково это — быть ведьмой?
— Это трудно объяснить. Как будто в твоем теле бушует пламя, которое может сжечь тебя изнутри. Обычно огонь убивает по твоему желанию, и главное — не распалить себя до той степени, когда теряешь над ним контроль. Иначе ты сойдешь с ума. — Лиандри провела в воздухе вертикальную линию, символизируя падение. — Перейдешь в разряд чудовищ.
Дейдре коснулась ведьмы и сразу же отдернула руку.
— Ты такая холодная, — сообщила она. За спиной был гладкий купол храма, и девушка опасалась, что может случайно свергнуться с крыши, но это место выбрала Лиандри, и Дейдре не осмеливалась ей перечить. — Если я поскользнусь, ты подхватишь меня?
— Не выйдет.
— Почему?
— Я умею только убивать и соблазнять, Дей. Это тебе понятно?
Лиандри протянула ей трубку. Дейдре обхватила губами мундштук, придерживая трубку большим и указательным пальцами, и медленно затянулась. Курение было для нее ритуалом, не просто данью моде или вредной привычкой, и она действительно получала от него удовольствие. Дейдре оперлась на ладони и запрокинула голову, выпуская дым из легких.
— Я кое-что понимаю, — сказала она. — В устройстве этого мира.
Лиандри в свою очередь сделала затяжку и вопросительно взглянула на Дейдре. Ведьма любила утонченные вещи, и курить из трубки было приятнее, чем дымить папиросой. В горле у нее приятно защекотало, зрение заволакивало туманной пеленой.
— Иерархия такова: женщина, мужчина, ведьма, — со знанием дела заявила Дейдре. — Те, кто обладают силой, стоят на самом верху.
— Нет.
— Нет?
Лиандри всегда помнила об охотниках в хрустальных масках, могущих явиться в любой момент и лишить ее всего. Возможно, она могла забыть о них в моменты наивысшего блаженства, но в этом удовольствии ей было давно отказано. Лицо Кайна пронеслось перед ее лицом — неясное, текучее, — и расплылось на фоне чистого неба. По слухам, он вернулся в Гильдию стариком. Она не стала на него смотреть, чтобы сохранить в памяти его прежнее величие. Каким красавчиком он был! По нему не сохли лишь дряхлые развалины.
— Что ты видишь?
— Себя в шелках и алмазах, — мечтательно прозвучал голос Дейдре. — Но я все еще боюсь упасть.
— Не бойся. Падай.
Госпожа Келлер улеглась спиной на крышу храма, раскинув руки. Под действием наркотика купол показался ей мягким и упругим, как новая подушка. Расположившись удобнее, она поискала глазами Лиандри, с трудом фокусируя взгляд. Ведьма выглядела какой-то нереальной, окутанной светом, словно сумела преодолеть ограничения физического мира и вознеслась, присоединившись к сонму ангелов.
— А ты? — спросила Дейдре. — О чем ты думаешь?
Зрачки Лиандри вдруг сузились до размеров крошечных точек, она судорожно обхватила руками колени и уставилась ненавидящим взглядом в пустоту. На лице проступили несвойственные ей эмоции: отчаяние и боль. Вместо того чтобы просто накинуть ведьме на голову экзалторский мешок или похитить ее спящей, он решил сломить Лиандри, разбить ее каменное сердце или заставить впасть в бешенство, после которого уже не будет возврата к нормальной жизни, если жизнь колдуньи можно назвать таковой. Они стояли в кругу роз, и он подарил ей обручальное кольцо. Он знал, что она холодна, как полярная ночь, но клялся отдать ей все, что имеет, умереть вместе с ней, умереть ради нее. Кольцо было из кресета, того самого материала, из которого состоит гильдейская стена, и когда он вышел за пределы круга цветов, ее начало охватывать оцепенение. Оно поднялось от кончиков пальцев до груди и сдавило ей горло. Лиандри находилась в состоянии, близком к каталепсическому сну, а красные розы пред ее взором разгорались ярче и ярче, будто
