Биргитта, которая вышла мне навстречу из кухни, вздрогнула, услышав слова сына. Она была на грани срыва.
— Арвид! Вернись немедленно! Повесь куртку на вешалку и попроси у Эрики прощения! — воскликнула она без всякого выражения, прекрасно зная, что сын не подчинится.
Я стояла, парализованная случившимся. Потом извинилась и прошла в туалет, чтобы смыть с лица и рук бактерии. Я уже ощущала покалывание в горле, то самое, которое пытаешься унять таблетками и горячим молоком, прежде чем жар, насморк и кашель одолеют тебя. То, что ребенок настолько расчетлив и жесток, пугало. Пугало до смерти.
Прежде чем войти в кухню, я замешкалась, оценивая обстановку. Казалось, в этом доме даже стены пропитаны отчаянием, как запахом табака в квартире курильщика. А ведь здесь живут хорошие люди. Мартин и Биргитта до сих пор влюблены друг в друга, как в первую неделю после свадьбы. Когда Мартин говорил о жене, в его голосе всегда чувствовалось желание. И у Биргитты, когда речь заходила о муже, глаза начинали влажно блестеть, и блестели они не от слез. Видимо, именно эта неугасающая страсть друг к другу помогает им жить, и именно эту связь стремится разрушить Арвид.
В доме царил такой же беспорядок, как у Габриэллы, разве что интерьер отличался. Старинная и дорогая мебель — приданое Биргитты — досталась ей от предков-аристократов. Она сама подобрала краску для стен: сказывалась ее профессия, раньше она работала дизайнером и художником по ткани. Но повсюду что-то валялось — обувь, одежда, комиксы, книги, игрушки, учебники, полотенца и простыни, невскрытые конверты, бумажки от конфет, недоеденный хлеб… Сразу было видно, что в доме есть дети, а у родителей нет времени на уборку.
На кухне Биргитта немного прибрала и накрыла стол. Она зажгла свечи и нарезала свежий хлеб. Я удивилась, когда услышала по телефону, что Эйра здесь. Однако теперь поняла, что удивляться нечему. Ведь это Эйра послужила катализатором всех событий, случившихся после нашей с ней встречи в пятницу. Конечно, смерть Габриэллы коснулась и ее семьи. Им должны были сообщить одним из первых. Пятница. Казалось, целая вечность прошла с тех пор.
— Присаживайся. Мы тут как раз жалуемся друг дружке на жизнь. Присоединяйся, пока у нас есть возможность посидеть спокойно. Хорошо, что ты пришла. — Биргитта тепло обняла меня. Я невольно сжалась: обнимать ее было все равно что сжимать мешок с костями — так она исхудала.
Биргитта всегда была худощавой, но теперь превратилась в ходячий скелет. Кожа обтягивала череп, под глазами — темно-лиловые круги, а сами они, когда-то голубые, словно выцвели. На лице ни следа косметики, вьющиеся от природы светлые волосы, которые раньше блестели, теперь походили на пережженный перманент. Бригитта была одета в рубашку Мартина, и это только подчеркивало ее неестественную худобу, а вытертые джинсы болтались на ней, как на пугале в огороде. Казалось, дунь — и ее унесет ветром. Мне горько было видеть Биргитту такой, ведь я помнила, какой она была раньше.
Только голос у нее остался звучным и теплым. Мартин спокойно сидел за столом, но от него попахивало потом. Эрика, старшего сына, не было видно.
Эйра поспешила сообщить мне:
— Представляешь, Габриэлла умерла! Поверить не могу, что это случилось! Она мертва! Погибла вчера во время прогулки. Люди проходили мимо парковки и заметили неподвижно лежащее тело, бросились к ней, но было уже поздно. Габриэллу ужалила оса, а ведь у нее была аллергия на все, не только на работу. Хотя мамаша, конечно, разыграла целый спектакль и заявила, что ее дочь убили. Не смотри на меня такими глазами: я говорю то, что сама слышала. Роберт рассказал мне это вчера, а потом у него началась истерика. Никогда не видела, чтобы мой сын так рыдал. Он собирался увидеться с Габриэллой в пятницу вечером, а когда зашел к ним, мамаша сказала, что ее убили. Она вопила что-то о женщине из рекламного бюро, которая хотела снять Габриэллу в ролике. Как будто кто-нибудь в это поверит! Эта корова — и в рекламе? Рекламе чего? Если только в качестве иллюстрации «до» в каком-нибудь шоу «до и после» про похудание. Я скорее поверю, что Габриэлла принимала наркотики и связалась с плохими людьми. Так или иначе ее мамаша решила, что Габриэллу убила эта женщина из бюро, не назвавшая — разумеется! — своего имени, только компанию, для которой снимали ролик. «Она выглядела подозрительно», — утверждает мамаша. А Роберт не встает в постели, не ест и не пьет. Нильс сидит с ним дома… потому что я не в силах это видеть. Но убийство… какая нелепость! Кому, кроме меня, могло прийти в голову убить эту гадюку?
Жар ненависти, охвативший меня в трамвае, уже давно исчез. Его сменило то ощущение холода внутри, когда чувствуешь, что земля уходит у тебя из-под ног и тело погружается в ледяную бездну. Я не успела ничего ответить Эйре. Спокойный голос Мартина прервал мои мысли.
— Не думаю, что речь идет об убийстве, ведь этой женщиной была ты, Эрика, не правда ли?
Воцарилась гнетущая тишина. Я почувствовала, как птица что-то клюет в области сердца, в ушах у меня зашумело, и голос (Габриэллы?) зашипел, что моя выдуманная история не стоила и выеденного яйца. Я всегда полагала, что все мои мысли легко прочитать на лице, ведь мне никогда не удавалось контролировать его выражение. Я подумала о патроне: как бы он поступил сейчас на моем месте? И сразу успокоилась. Я вспомнила, что самая лучшая ложь — та, что похожа на правду. Мартин дал мне время собраться с мыслями, продолжив:
— Полицейские поехали домой к матери Габриэллы рассказать о случившемся и о том, что тело ее дочери отправлено на медицинское освидетельствование. Она вспомнила название фирмы, для которой работала незнакомка. «Энвиа». Поэтому они сразу позвонили туда и попали на меня. Счастливое совпадение. А я ведь понятия не имел, что речь идет о тебе. Мать Габриэллы очень точно описала внешность визитерши, поэтому я сразу понял, что это была ты.
Я молчала, и Мартин снова заговорил:
— Я прокрутил в голове несколько возможных сценариев, но в конце концов сказал правду: что понял, о ком идет речь, и что такая женщина действительно работала над рекламным роликом для нас. Я опасался, что они уже узнали, кто ты, и не хотел навредить тебе ложью. Дал тебе отличную характеристику: сказал, что ты давно у нас работаешь и что тебе мы полностью доверяем. Это успокоило полицию, но они все равно собирались побеседовать с тобой. Я говорю тебе это, просто чтобы ты знала. И с удовольствием узнал бы, какого черта ты там забыла.
Я сглотнула. В горле словно застрял сухарь.
— Это правда. Я была там. Мне пришла в голову идея насчет рекламного ролика для генетических исследований. Мы с Эйрой говорили о Габриэлле, когда я заходила к тебе в офис в четверг, и у меня появились кое-какие мысли. Конечно, надо было сначала посоветоваться с тобой, но мне хотелось сразу проверить свою идею на деле. То, что Эйра рассказала о семье Габриэллы, возбудило мое любопытство. Это семейство прекрасно подошло бы для ролика. Актеры-любители вызывают у зрителя ощущение реальности происходящего. У меня не было никаких дел в пятницу, и я решила съездить посмотреть, как они живут. После ухода Тома я стараюсь постоянно чем-то себя занимать, чтобы не думать о нем. Но с Габриэллой все было в порядке, когда мы расстались. Мы прогулялись немного, она обещала подумать об участии в съемках ролика… идея ей, во всяком случае, понравилась. И ее мать тоже была рада возможности заработать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
