махнул рукой.
Раздалось шипение оторванных вентилей. Из зафиксированных баллонов начали вырываться клубы зеленоватого дыма, уносимого ветром в сторону укреплений.
«Нет!» мысленно заорал Кирилл, довольно громко при этом хрипя и безвольно клацая челюстями. «Сука, Лев, подохни, гнида! Умри!»
К всеобщему удивлению, нашлись среди заражённых смельчаки, которые подчинились воле старика. Несколько мужчин, облачённых в полицейскую форму, резко повыхватывали пистолеты и открыли неприцельный огонь в сторону стоящего в стороне от всех учёного. Девятимиллиметровые пули вгрызались в плоть, деформируясь и застревая. От каждого попадания, мужчина дёргался. Он не сразу понял, что стреляют в него, но, когда осознал, прижался к земле, словно ящерица, упираясь на четыре конечности и выглядывая противников.
По его приказу, стрелков тут же разорвали на части, кроме одного. Георгия Крючкова убивать не стали, поскольку тот пытался так же направить заражённых в сторону Льва Николаевича.
— Ефщо отхин, — довольно прохрипел Лев, глядя на оскалившегося в гневе, командира разведывательной группы. — На опхыты, обхоих! Фитя, кхомантуй.
Лев поднялся и медленно хромая направился в сторону полицейского бобика, на котором он и приехал. Крючкову быстро вывихнули обе руки, так же защёлкнув на кистях браслеты наручников, после чего вместе с Кириллом, которому так же прилетела пара хороших пинков от охранника, затащили на задние сидение бобика.
Двух пленников увезли в полицейский участок, а газовой атакой остался командовать Витя Синяк, довольно улыбающийся и наблюдающий, как зелёный туман надвигается на крепость. Газ обрекал на заражение или смерть всех, кто оказывался рядом с ним и об этом, защитники участка могли лишь догадываться, как и о том, что им грозит неминуемая смерть.
Глава 19
В Крепости вопреки ожиданиям Вити Синяка, паника не поднималась, а ведь он так хотел посмотреть на то, как обороняющиеся мучаются в агонии, но вместо этого, Семен Аркадиевич, находящийся в дежурстве на вышке вместе с Павлом Анатольевичем, обозначил надвигающуюся проблему. Красная осветительная ракета с противным свистом взмыла в небо, сразу набирая высоту выпустив парашют, начала медленно снижаться.
Попутно с этим, старик взялся планомерно отстреливать тех, кто находился ближе всего к баллонам. Такое положение дел начало раздражать бывшего пожарного и тот, посчитав своим долгом взять Крепость измором, попросту отвёл фарш в сторону, позволяя газу сделать своё грязное дело.
Плотные клубы тёмно-зелёного тумана, подгоняемые ветром, всё надвигались и надвигались, успев меньше, чем за минуту, преодолеть уже полови ну расстояния.
— Химическая атака! — прокричал дед, — Крысы по норам! Чёрт бы вас всех побрал, где химза⁈
Но комплекта химической защиты не было. Грязно выругавшись, мужчина подпнул Павла, чтобы тот сбегал в мастерскую и поискал противогазы там.
Бывший директор лишь послушно закивал, практически спрыгивая с вышки, но стоило ему приземлиться и сделать пару шажков, как он закашлялся, падая на колени. Старик беспомощно наблюдал сверху, как полноватый мужичок завалившись набок, содрогается, отрыгивая на землю всё содержимое желудка вместе с кровью.
— Что ж там такое… — простонал Семен Аркадьевич, глядя в сторону приближающегося газа.
Обращение только начиналось. Из-за убойной концентрации вируса, Павла начало выворачивать наизнанку. Сначала выбило все пробки, так что мужчина обгадился, одновременно с этим, чуть не захлебнувшись в собственной рвоте, после чего началось обильное кровотечение. Казалось, что организм лишался всех жидкостей, поскольку по коже пошли красноватые пятна, на местах которых началось отслаивание. Кожа ссыхалась и трескалась, а трещины сразу же заполнялись кровью, которая практически моментально вскипала. При этом заражённый пытался дышать, как ему было привычно, но отказавшие лёгкие даже не собирались раздуваться, от чего начало наступать удушье, а кожа, в местах, где не были отслоения, слегка синеть, вены набухали и потихоньку чернели. Весь этот процесс занял всего несколько минут и к тому моменту газ уже начал застилать землю в Крепости. Обречённых было не спасти, так что Семен, окончил страдания Павла, пристрелив того.
Достаточно благородный поступок заставил старика поморщиться и едва ли не сблевать ещё не переварившийся обед. Однако времени на раздумья у него было не много. Где-то вдалеке громыхал гранатомёт и у Аркадьевича не возникло сомнений, что это развлекается Остров младший, верша правосудие над грабителями. Вот только какой в этом смысл, если вскоре грабить будет уже некого.
Внезапно Семен почувствовал едкий запах палёного мяса и понял, что его всё же начало выворачивать. Тело само согнулось пополам, но руки рефлекторно подставили винтовку. Понимая, что назад дороги уже не будет, мужчина упёр ствол Мосинки себе в щитовидку и потянул спуск. К счастью, патрон в патроннике и осечки не произошло. Выстрел хлопнул тихо, а голову старика по инерции качнуло назад. Он ушёл из жизни, оставаясь человеком.
Его жена наверняка бы горевала, если бы не корчилась в агонии перед баней. Она не видела наползающую стену газа и потому заметив взмывшую в небеса сигнальную ракету, направилась к ближайшему укрытию. Вот только опасность была куда ближе, и Анна Иоановна попросту не успела убежать, впрочем, и в бане нельзя было скрыться. Евгения Олеговна Астафьева прочувствовала это на собственной шкуре, когда от резкого запаха её организм словно сжало, вышибая землю из-под ног. Во время падения женщина ударилась головой об лавку в предбаннике и потому отключилась, впрочем, вирусу было плевать, он воздействовал больше на тело, чем на сознание.
А тем временем всего в километре от Крепости, Даня устраивал акт запугивания с показанием реальной силы Островских.
Выехав к повороту дороги, где находились участки с явно не жилыми домами, он вышел из машины, достав мегафон и начал распинаться.
— Слушайте сюда, уроды! Какая-то местная сволочь вдруг решила, что может мародёрить в крепости моего отца. Я Даниил Анатольевич Остров, командир отряда специального назначения, лично буду пресекать все попытки мародёрства и делать это наиболее жестокими методами. Хотите окунуться в древний мир? Пожалуйста! Все, кто будут пойманы на грабеже и мародёрстве, будут подвешены на фонарных столбах! — кричал парень, распаляясь. — И если хоть одна сука будет скулить, что сейчас времена такие и что выживают только те, кто берут чужое, то могу напомнить, что нехер гадить там, где живёшь. Здесь вы живёте, так что имейте совесть, за припасами отправляйтесь в город и там, прорываясь мимо заражённых, творите что хотите. Для особо умных, блять, даже не пытайтесь собираться в ополчение и пытаться нас раскулачить! Да-да, это я о тебе, жирный пидор из дома на двадцать седьмом участке!
Зум указал рукой в сторону небольшого двухэтажного здания, расположенного почти у самой дороги. Мужчина, наблюдавший за приехавшими через оптику на винтовке, стоя при этом у окна, сразу же скрылся за занавесками.
— Если есть сомне… — договорить парень не успел, в его
