Очнулась уже к вечеру и уставилась на сидящего рядом отца, что подперев подбородок ладонью, смотрел на дочь осуждающе и с печалью:
– Когда же ты в себя придешь, Варенька? Зачем из больницы ушла?
– Там… Смелков… ― выговорила и взгляд отвела. Мужчина вздохнул, подал ей таблетки, помог запить.
Макс ехал в больницу и поглядывал на коробочку с орхидеей на переднем сиденье рядом. Вроде в точку – и цветы, а вроде не букет, мелочь, а внимание и вроде ничего не значащее. Нет, все верно, пусть стоит у Вари на тумбочке, радует.
Или глупо сделал? Не стоило вовсе цветок брать? Форсирует?
Припарковал машину у больницы и пару минут рассматривал коробку, решая дарить девушке или нет. И сгреб – больно хороша орхидея, и не букет, в конце концов.
Прошел в палату в самом радужном настроении, и как обухом по голове получил – санитарочка перестилала постель.
– А здесь… ― начал, указывая на кровать, но слова закончились и, душно стало от мысли, что Варе опять плохо, опять в реанимацию уехала.
– Так ушла, ― развела руками женщина.
– В смысле?
– Вот так. Швы не сняли, а она шасть и нету! Дебилки малолетние, что с них взять.
Макс растерялся. Вышел в коридор и встал у окна, соображая – как ушла? Куда, зачем? Ведь рано. Как она смогла? Слабая еще.
В прострации нашарил рукой ай-фон в кармане, набрал номер Чилигина.
– Привет. Я здесь у палаты стою и пытаюсь понять, что за хрянь мне втирают…
– Ушла твоя мамзель, ― проворчал Костя. ― Промчалась, как локомотив – только пыль клубилась под копытами.
– Это не смешно.
– А кто смеется? Забей, старичок. Бывает такое.
– Но она же еще… нет, подожди, Костя – как «ушла», как это «бывает»? Ей швы сняли? Как ее состояние? Я не понимаю…
– Забей, говорю. Сбежала девица – тупо и просто. Дура? Да. Но свои мозги не вставишь. Что будет? Не – зна-ю!
Смелков выругался и бездумно, в порыве, смял коробку с орхидеей.
– Где ее искать?
– Хочешь вернуть? Хорошая мысль. Но мне лишние хлопоты со строптивым пациентом не нужны. Она приняла решение, девочка взрослая, в смысле, совершеннолетняя.
– Она ребенок еще. Она не понимает…
– Зато я понимаю!.. И не парь мне мозг. Что случилось – то случилось. Не удивлюсь, если завтра – послезавтра в другой больничке нарисуется. Только меня это уже не касается, ― отрезал.
Смелков зубы сжал так, что треск пошел. Нажал со злостью «отбой» и уставился перед собой: спокойно – где искать? – вопрос первый и главный.
И губы потер от тревоги и непонимания: что ж ты творишь, Варенька? Что вдруг решила бегать?
И вспомнил, лихорадочно перелистал записную, нажал кнопку «вызов», найдя номер Вари. И напрягся, услышав пиликанье в палате. Прошел и увидел оставленный ай-фон в руках санитарки.
– От ты глянь, чего творят! Как голову-то не забывают?! На! ― всучила ему телефон и пакет с банками сока, пюре.
Смелков голову склонил, разглядывая белый корпус телефона – не взяла. И первая мысль – херня все советы Даричевой: не прошел номер, не помог совет психолога.
Осторожно поставил пакет на постель и вышел.
Закурил на улице: горько и тоскливо стало. Не приняла Варя его подарок, вспугнул все-таки, не получилось у него вчера сомнения ее развеять. От него сбежала, чтобы не объясняться, чтоб не видеть, не знать.
И вроде – все, самое время точку поставить, а на душе черти колобродят и не дают разумный итог принять.
Зажмурился, соображая, что теперь делать. И откинув сигарету, рванул к машине, вспомнив означенный в паспорте адрес. Надежда небольшая, но была. А вот вопроса – зачем это ему – уже не было.
Уже выруливая, скрипел зубами, понимая, что пролетел по всем фронтам – он ведь так и не знает, где она живет, где учится. Найди в огромном городе некоего Владислава Скифарина, особенно если он вновь превратится в Варвару Косицину.
Не мельтеши, спокойно, ― закурил, пытаясь успокоиться.
Что имеем? ― прищурил глаз на бампер «хонды» впереди: адрес прописки. Скорей всего либо липа, как сам паспорт, либо штамп по договору – оплата налом за печать. В том и другом случае, мимо. Тупик.
Хорошо, ― свернул налево, пристроился за джипом: пойдем с другой стороны – место учебы. На Фонтанке она появлялась и довольно часто, значит либо живет рядом, либо учится. Надо поднять инфу по учебным заведениям в округе. Что еще?
А ничего, ― тормознул у обочины, понимая, что не может вести машину – трясет.
Закурил и уставился на противоположную сторону, начал прохожих считать, избавляясь от волнения. Немного и вроде легче стало, завел мотор.
Но поездка оказалась напрасной, как и предполагал. В Девяткино по означенному адресу жила немолодая, какая-то словно пришибленная, женщина. Выслушала, губы поджала и дверь захлопнула, бросив: нет здесь таких!
Смелков постоял, соображая над странной реакцией, и спустился вниз.
Что ж ты делаешь, Варенька? ― прислонился к машине, не понимая, что делать дальше, где ее искать.
Сел в салон, закурил и начал листать записную, выискивая тех, кто мог бы помочь. И осенило – вытащил подаренный ай-фон, пролистал последние звонки и нажал кнопку вызова – отец. Он точно в курсе, где девушка.
– Да? ― услышал несмелое, даже смущенное.
– Здравствуйте, это Смелков.
– Да, да.
– Варя ушла из больницы. Это неправильно, она еще слишком слаба, не долечилась…
– Она дома и с ней все в порядке. И… знаете, спасибо вам, но не стоит больше нам звонить.
– Я всего лишь хочу узнать, как здоровье Вари.
– У нее все хорошо.
– Простите, не верю. Я хотел бы подъехать и убедиться. Всего пару минут. Пожалуйста. К тому же, у меня вещи, которые Варя оставила в палате. Мне нужно вам передать их.
– Ээээ… Простите, ― снизил голос до шепота. ― Поймите правильно – Варя очень неоднозначно реагирует на внимание к себе. Я бы не хотел травмировать ее.
Макс понял, что был прав и, девушка сбежала из больницы от него, от его посещений, его внимания. Значит, перегнул, значит, вчера все-таки сглупил.
– Виктор?..
– Николаевич.
– Виктор Николаевич, я очень хотел бы поговорить с вами. Обещаю, Варя об этом не узнает. Я подъеду и вы выйдите буквально на пару минут – передам вещи и мы пообщаемся. Все. Где мне вас найти, куда подъехать?
– Не думаю, что это хорошая мысль.
– Виктор Николаевич, вы отец Вари, и уверен, хотите ей только добра. Поверьте, я хочу того же для нее. У меня нет ни малейшего желания причинить ей вред в любом виде. Наоборот, я искренне хочу ей помочь. Она славная, замечательная девушка и достойна самого лучшего. Если бы я хотел плохого, то согласитесь, не стал бы связываться с вами, я бы вообще избегал общения с кем-то кроме Вари. Но это не так. Думаю, и вам будет спокойнее, если мы познакомимся и поговорим. И я… признаюсь, меня шокировал сегодняшний поступок Вари. Она должна еще находиться в больнице, у нее не то состояние, чтобы бегать от врачей. Поверьте, я искренне беспокоюсь. И мог бы помочь. В конце концов, если ей так претят больничные стены, можно решить этот вопрос лечением на дому.
– Да, да, ― вздохнул Скифарин и тихо добавил. ― Пожалуй, нам действительно стоит познакомиться и поговорить. Только умоляю – ни слова Варе, не пытайтесь ее увидеть.
– Обещаю, если она не пожелает, я близко не подойду. Диктуйте куда подъехать.
– Луначарского двенадцать, парадное одно, не прогадаете.
– Буду минут через тридцать. Серый «мерседес», номер. Буду у парадного. Спасибо, Виктор Николаевич.
Макс отключил связь и перевел дух. Одна проблема решена.
Скифарина все не было. Смелков курил и топтался возле машины, обозревая высотку.
Наконец из подъезда вышел знакомый седобородый мужчина – тот самый, с кем Максим уже сталкивался у больничной палаты.
– Виделись, не так ли? ― подал руку мужчина, видно, тоже узнав. Макс пожал ладонь, кивнул.
– Было. Я Максим Смелков. Нам, похоже, нужно было познакомиться сразу.
– Да, наверное. Но такие обстоятельства, ― поежился, застегивая пальто. Взгляд мужчины то и дело уходил в сторону. Ему словно было неловко или стыдно. ― Спасибо вам за помощь. Я возмещу…
– Нет, об этом речи не идет. Вы ничего не должны – Варя была в частной клинике, там работает мой друг, так что, в этом плане говорить не о чем.
– Но вы спасли ее.
– Вы бы сделали тоже самое. Как она сейчас? Почему ушла?
Мужчина странно посмотрел на него и Макс четко ощутил насколько устал этот немолодой человек.
– Вы, наверное, заметили, Варя странная. Она получила серьезную травму год назад. Понимаете, Максим, у нее свое направление, своя дорога.
Что он хочет сказать? ― силился понять Смелков и оборвал мямленье:
– Извините, Виктор Николаевич – как Варя сейчас?
– Плохо, ― вздохнул, признаваясь. Макс отодвинулся к машине, достал сигареты. Закурил и опомнился – протянул пачку. Мужчина несмело взял сигаретку и оглянулся, будто боялся, что кто увидит его и заругает, что курит.
– Я вижу, вы серьезный взрослый человек, ― затянулся, поглядывая на Максима. ― Надеюсь, вы верно поймете. Варя имеет мужскую ориентацию, хотя рождена девушкой…
