значит?
Ага, опять пытается взять меня на слабо. Только на этот раз мне действительно было очень страшно. Перспектива оказаться за решёткой меня привлекала меньше всего в этой жизни.
– Да, я струсила, если хочешь. Пожалуйста, давай уедем! Я не хочу нарушать закон.
Макс обнял меня и нежно поцеловал в губы несколько раз.
– Посмотри на меня, – сказал он, заглядывая в мои глаза. – Ты мне доверяешь?
Хороший вопрос. На интуитивном уровне я доверяла ему целиком и полностью, не боясь, что может случиться что-то плохое. Но рассудок мой отчаянно бил во все колокола и требовал немедленного отступления. Не знаю, как так вышло, но я неуверенно кивнула на его вопрос, и это уже было согласием.
Он взял меня за руку и потащил в сторону забора.
– Ворота закрыты, поэтому придётся перелазить, – деловито сообщил Макс.
Что? Перелазить? Вы когда-нибудь перелазили забор в длинном обтягивающем вечернем платье? Да ещё и в шубе? Да ещё и на каблуках? Вот и я нет. До этого вечера. На самом деле, все оказалось не так страшно, как я ожидала, если не считать того, что мне пришлось задрать платье почти до самой попы. Макс подсадил меня, я подтянулась на руках, он сам в одну секунду перемахнул на другую сторону и поймал меня, когда я перекинула ноги через забор и прыгнула вниз. Приземлившись, я подняла голову и к своему ужасу увидела на заборе камеру, объектив которой был направлен прямо на нас.
– Макс! – шёпотом закричала я, тыкая пальцем в маленький чёрный глазок. – Макс, смотри! Там камера!
Макс с железным спокойствием посмотрел в указанном мной направлении, потом повернулся ко мне и прошептал:
– Не переживай, эти камеры не пишут. Они только для наблюдения за периметром.
– А если нас увидят?! – в панике прошептала я, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
– Не увидят, – отозвался он. – Охранники в это время сто процентов спят.
Он снова взял меня за руку и помог подняться. На прилегающей территории располагался небольшой сквер с высокими и лысыми в это время года деревьями. Мы, пригнувшись, побежали наискосок в сторону входа, стараясь не привлекать к себе внимание.
Поднявшись на крыльцо, Макс дёрнул дверь, она не поддалась.
– Странно, – сказал он. – Обычно они не запирают эту дверь на ночь. Охранники выходят через неё покурить.
– Вот видишь, не стоит нам туда лезть. Давай уйдём, пожалуйста?! – с мольбой посмотрела я на него.
– Подожди, – сказал Макс, взял меня за руку и повёл в обход здания на задний двор.
Там мы нашли ещё один, по всей видимости, запасной выход или вход. Он представлял собой небольшую деревянную дверь, утопленную в стену, без какого-либо крыльца. Она, конечно, тоже оказалась закрытой.
– Пойдём отсюда, пожалуйста, – в очередной раз взмолилась я, но Макс и не думал сдаваться.
– Дай мне шпильку из своих волос, – попросил он, присев возле замка и оглядывая его.
– Зачем? Ты что, умеешь вскрывать замки? – Я уже ничему не удивлялась, просто вытащила одну из шпилек из своей причёски и протянула ему.
– Да, – ответил он. – Как-то освоил такой навык в юности. Теперь вот пригодился.
Я не поверила, что у него получится вскрыть замок какой-то несчастной шпилькой для волос. Но к моему удивлению, повозившись минут пять, Макс все же сделал это, с победной улыбкой посмотрев на меня.
Мы потихоньку, стараясь двигаться бесшумно, проникли внутрь и попали в тёмный коридор. Он привёл нас в большой и освещённый, несмотря на время суток, холл. В нем же была расположена будка охранного поста. Макс, пригнувшись, добрался до нее и заглянул внутрь через стекло. Потом повернулся и позвал меня за собой. Я сняла свои туфли, взяв их в руки, и так же пригнувшись на цыпочках прокралась мимо пункта охраны.
Проходя мимо, не удержалась и тоже заглянула через стекло – охранник и правда спал, развалившись на офисном кресле. Боясь даже подумать о том, что нам потом предстоит выбираться обратно, я последовала за Максом, который привёл меня к лестнице, и мы поднялись на второй этаж. Уже там вызвали лифт и уехали на самый верх.
Выйдя из лифта, мы вернулись к лестнице и прошли ещё один пролёт пешком. Страх быть пойманными немного отступил, наверху было темно, свет нигде не горел, и я почувствовала себя в относительной безопасности. Макс вёл меня по длинному тёмному коридору, освещая путь фонариком на телефоне, и вскоре мы пришли к двустворчатой резной деревянной двери.
То, что оказалось за ней, навсегда останется в моей памяти как одно из самых чудесных мест в нашем городе. Это была оранжерея, стены и крыша которой представляли собой огромный стеклянный купол. Ламп не было, но света от звёзд и луны хватало. Высокие тропические деревья и растения обильно зеленели со всех сторон. Весь пол этого помещения был застлан настоящей почвой, разделённой лишь вымощенными камнем тонкими тропинками.
Мы, словно по волшебству, из холодной зимы попали в самое настоящее жаркое лето!
Я с восхищением осматривала всю эту красоту и даже забыла, что только что пережила одно из самых опасных и отчаянных приключений в своей жизни.
– Нравится? – спросил Макс.
– Да, очень, – восторженно ответила я.
– Я знал, что тебе понравится.
Он снова взял меня за руку и повёл по одной из тропинок. Вскоре деревья расступились, и перед нами предстал небольшой круглый фонтан, в центре которого высилась статуя полуобнаженной женщины с кувшином, откуда струилась вода. Я залюбовалась ею, но Макс повёл меня дальше, и вскоре мы дошли до стеклянной стены купола, где нам открылась потрясающая панорама на ночной город. От этой красоты и высоты у меня просто захватило дух. Я смотрела сквозь стекло, не в силах оторваться от этого завораживающего зрелища.
Макс осторожно стянул мою шубу и ласково обнял меня сзади. Я ощутила невероятный прилив нежности, смешанной с желанием. Он рукой убрал мои локоны в сторону и стал целовать меня в шею. Я почувствовала, как вся моя кожа покрывается мурашками, а внизу живота разгорается дикий огонь. Не прекращая поцелуев, Макс стал аккуратно расстёгивать молнию на моем платье, по очереди снимая лямки с плеч и целуя места, которые обнажались. Медленно он стянул мое платье вниз целиком. Вслед за платьем отправился сначала бюстгальтер, а затем и трусики.
Я осталась стоять в одних чулках, а Макс продолжал покрывать поцелуями все мое тело. Каждый его поцелуй, каждое прикосновение отзывались во мне миллионами вспышек нервных окончаний, вызывая сладкую дрожь. Он обошёл меня сзади, наваливаясь всем телом и вынуждая упереться в
