Читаем без скачивания Это было жаркое, жаркое лето - Алексей Князев

Заперев за ними дверь и жестом пригласив друзей к столу, Желябов первым принялся раздеваться, принимая прежний, как до выхода на улицу, вид. Остальные молча последовали его примеру. Когда все четверо, разоблачившись до трусов, уселись за стол, бывший партсекретарь, налив каждому по полному фужеру водки - коньяк надоел, да его и не пьют подобным образом, - взяв свой и залпом его опорожнив, спросил с хитроватой усмешкой на принявшим обычный вид лице:

- Ну как? Убедились? Не обманул я вас?

После водки всех неожиданно разобрал какой-то нервный смех, давая организму разрядку после долгого времени вынужденного сдерживания эмоций. Началось это с Воловикова и сразу же перекинулось на остальных. Прохохотав не менее пяти минут, утирая обильно выступившие на глазах слезы, Мышастый наконец смог произнести короткий ответ:

- Да. - У него действительно в данный момент член стоял как у молодого, лишь меняя свое состояние из "твердого" в "очень твердое", и наоборот. И все это продолжалось с самого начала их игры - просто невероятно!.. С остальными, по-видимому, происходило то же самое. Воловиков открыл было рот, чтобы произнести какую-то цветастую речь, что явственно читалось по его вдохновленному, просветлевшему лицу, но только и смог что сказать:

- Ну ты даешь! - И, озадаченно крякнув, умолк.

- Никогда в такое не поверил бы... - подтвердил восхищенный Сидорчук.

- Так пользуйтесь же этим, друзья! - великодушно разрешил им Желябов. - Как там наши девицы, помылись? - И подойдя к двери ванной комнаты, широко ее распахнул:

- Ну что, красавицы, готовы?

Девушки уже закончили приводить себя в порядок, поочередно приняв душ, но сейчас опять испуганно сгрудились в кучку - они уже просто боялись выходить, не веря в очередное неожиданное преображение Желябова, который осуществил обратное превращение в доброго дядюшку и теперь ласковыми уговорами пытался выманить их из ванной. И только после того, как он прибегнув к старому, только что опробованному и отлично зарекомендовавшему себя методу, опять грозно насупил брови и рявкнул: "А ну, на выход!", только тогда, боязливо цепляясь друг за дружку, девушки робко вышли в банкетный зал и в нерешительности остановились у входа, не веря еще до конца, что все кошмары остались для них позади. И только когда их стала манить за стол восседающая за ним троица, они, нерешительно оглядываясь на подталкивающего их в спины Желябова, преодолевая страх, боязливо засеменили на приглашение. Им тут же всучили по полному фужеру водки и девушки, не заставляя себя долго упрашивать, мгновенно осушили налитое и тут же попросили еще - после всего пережитого им хотелось побыстрее забыться...

Только после третьего фужера спиртное, наконец, произвело свое действие, они слегка расслабились и начали верить, что самое страшное их, кажется, миновало. А еще через некоторое время, уже окончательно опьянев, они вновь убедились, что находятся среди добрых, заботливых, хорошо относящихся к ним дядюшек, а произошедшее недавно - не более чем сон, да и то не про них, и лишь горящие на коже рубцы заставляли порой морщиться, болезненно вздрагивать и искать наиболее удобное положение на стуле, если пострадавшие от прутьев места соприкасались со спинкой либо сидением... В итоге, пережив такие страшные минуты и мгновенно после этого напившись, по каким-то таинственным законам психологии девушки получили такой огромный потенциал желающей выплеснуться наружу энергии, который реализовался в сексуальных устремлениях, удачно наслоившись на потенциал помолодевших и испытывающих те же желания мужчин... Так что, через некоторое время отовсюду слышались характерные любовные стоны, напористые скрипы кроватных пружин и бессвязные выкрики - страсть девушек сейчас поистине не имела границ. Их распирала благодарность к хозяевам дачи за щедро подаренные им жизни...

Уже окончательно пресытившись, проведя такие часы, каких он не мог припомнить и касательно своих более молодых времен, попробовав сразу двух девиц практически одну за другой - причем первой была опять та, нравившаяся ему двадцатипятилетняя красавица, отдававшаяся ему с такой страстью и самозабвением, словно он действительно был ее спасителем, вырвавшим из страшных лап Желябова, - только тогда Мышастый вспомнил вдруг про Бугая с неожиданной сентиментальностью - возможно, мощная сексуальная разрядка настроила его на какой-то мажорный лад. Он обратился к Воловикову:

- Слушай, Константинович, ты не будешь возражать, может пусть наши бойцы тоже побалуются? А то сидят в заточении - скоро совсем отупеют.

- Конечно, Антон, - охотно согласился Воловиков, очевидно, испытывая то же чувство пресыщенной удовлетворенности, что и Мышастый, - обязательно надо позвать их сюда.

Мышастый набрал телефон Бугая:

- Бросай свои карты и иди сюда. И этого, Воловиковского, тоже с собой захвати.

Те примчались мгновенно, точно стояли за дверью, до того им уже обрыдло сидеть в этой самой времянке, протирая карточные рубашки до дыр.

- Ну что, Бугай, не желаешь ли поразмяться? - кивнул патрон на девиц, сидевших с ними за столом.

- Антон Алексеевич... - Тот даже руку к сердцу приложил, не найдя нужных слов; его массивная физиономия заранее расплылась в предвкушении удовольствия. К тому же за счет шефа, на халяву.

- Тогда выбирай, - великодушно предложил тот. - Любую.

Бугай не торопясь обошел весь стол, внимательно приглядываясь к девушкам, и выбрав из них единственную, пожалуй, полноватую, попросил ее встать. Затем обстоятельно оглядел ее с головы до ног и удовлетворившись осмотром, спросил у шефа:

- Куда ее?

Мышастый неопределенно махнул рукой:

- Да веди любую спальню.

Бугай чинно удалился, идя впереди своей подруги, которая послушно посеменила за ним. Оставался самбист.

- Ну а ты, Сергей, надумал кого-нибудь? - доброжелательно поинтересовался Воловиков.

Самбист, который с момента своего появления в зале не отрываясь смотрел на давно понравившуюся ему высокую черноволосую девушку, с которой проводил время Мышастый, мгновенно рванул к ней и каким-то ловким приемом закинув ее, едва успевшую выбраться из-за стола и только взвизгнувшую от неожиданности, на плечо, припустил к другой спальной комнате бегом.

- Да-а-а... Дела... - только и смог озадаченно протянуть Воловиков. Без комментариев...

Казалось, что резкий тренированный самбист обладает куда большим потенциалом, чем медлительный с виду Бугай, но Мышастый не зря выбрал в телохранители именно его, нимало не сомневаясь в любых его качествах, включая в том числе и потенцию. Поспорив с Воловиковым на бутылку редкого коньяка многолетней выдержки, он одержал убедительнейшую победу. С той же невозмутимостью и обстоятельностью, с какой выбирал первую девушку, Бугай до вечера смог осеменить всех шестерых, в то время как непоседа самбист сломался после четвертой; а может просто слишком много сил отдал первой, своей черноволосой красавице.

- Вот так-то! - подвел итог Мышастый...

Вспомнив тот давний эпизод, он сделал необходимые для себя выводы. Теперь он был уверен...

Сидя в плетеных креслах за таким же плетеным из прутьев столом, на веранде, так как внутри дачи было слишком душно и жарко, компания из трех старых товарищей не спеша прихлебывала кофе. Те же двое телохранителей Бугай и самбист - сидели поодаль за таким же, только меньшего размера столом, и опять резались в карты.

- Не тяни резину, Антон, - подал голос Воловиков, стараясь, впрочем, не слишком выказывать свое нетерпение.

- Помните те знаменательные три дня; те самые, которые мы провели здесь тогда, осенью? - спросил Мышастый, все время собиравшийся с мыслями и обдумывавший, с чего начать предстоящий непростой разговор.

- Это когда он, - Воловиков кивнул в сторону усмехнувшегося Желябова, - учудил? - Его голос слегка отдавал недовольством - фактически все долгое время, прошедшее с тех пор, эта тема являлась как бы запретной. Табу было наложено на нее без обсуждения, не сговариваясь - иначе с чего бы они дружили столько времени, если б не понимали друг друга без лишних слов. Им всем было просто немного стыдно. И совсем не потому, что они вдоволь наиздевались тогда над не смеющими проявить непокорность молодыми девчонками - это было ерундой. Ну кому придет в голову переживать за каких-то там смазливых дурех, которым, очевидно, просто на роду написано быть постоянно униженными?.. Скорее потому, что приоткрыли тогда друг перед другом свою истинную сущность, которую лучше было не показывать никому, так и держа ее самых в потаенных местах своего подсознания. Ведь все содеянное тогда их теплой компанией, им понравилось. Да еще как...

- Ничего, переживете, - ответил Мышастый своим же мыслям и глядя на удивленно уставившихся на него товарищей, объяснил:

- Я имею в виду, что не надо, ребята, друг перед другом прикидываться - мы есть именно такие, какие мы есть.