— Я не знаю, верить ей или нет, — ответила она. Шея побаливала, и Доун задумчиво потерла зудящее место. Снова возникло тревожное ощущение, что она утратила часть себя.
Голос глубоко вздохнул.
— Ну что еще? — спросила девушка.
Молчание. Долгое, долгое, долгое молчание.
— Доун, — по-прежнему спокойно заговорил босс, хотя в голосе появились колючие нотки, — возвращайся в офис. Прямо сейчас.
— Я безумно устала. Может, я вздремну, а потом…
— Пожалуйста.
Он произнес это с таким чувством, что она замерла, держась за шею. Ее опять накрыла волна желания.
— Обещаешь?
— Хорошо.
— Полагаю, «хорошо» означает «немедленно еду». — Тон босса стал деловым. — Скажи, в Жаки что-то изменилось вчера вечером?
— По-моему, такая же соседская девчонка-хохотушка. Выглядела она, правда, бледновато. Вроде из-за диеты.
— Ну, старлетки всегда борются с лишним весом.
Доун решила взять быка за рога и не поддаваться убеждениям Голоса в беспочвенности ее вполне здравых подозрений.
— Это моя мать?
В ответ — тишина.
— Какого дьявола ты позволил мне с ней встречаться! По-моему, все один к одному! И картинка, которая складывается из этой мозаики, мне не нравится, Иона.
Вновь тишина.
Наконец Голос заговорил очень сдержанным тоном:
— Ты только что ответила на свой вопрос. К чему мне подвергать тебя опасности?
— Погоди… Ты подверг меня опасности уже лишь тем, что заманил сюда, в Лос-Анджелес! В первую же ночь, если помнишь, я испытала все радости новой жизни, шарахаясь от вампира, который плевался кипящей слюной.
— Если помнишь, я не был в восторге от этой затеи.
— И все равно отпустил! Ты позволил Кико уговорить себя! Вот мне и стало интересно, не отправил ли ты меня снова в самое пекло. Ну?
Голос молчал. Доун заранее знала ответ.
— На что ты готова пойти, чтобы вернуть отца?
Вернуть Фрэнка. Когда все только начиналось, она простодушно твердила Голосу, что костьми ляжет, но разыщет Фрэнка Мэдисона. Тогда Доун не знала, куда ее втянули. Она представления не имела, что придется рисковать жизнью каждую секунду!
Не дождавшись ответа, Иона пустил в ход тяжелую артиллерию — обольщение.
— Доун…
Как обычно, накатил экстаз, пробудились самые низменные страсти, против которых невозможно устоять. Неудержимое желание затуманило разум.
— Прекрати! — потребовала Доун. — Просто ответь: это Эва?
— Доун…
Ее захлестнула волна нежности. Невидимые пальцы ласкали внутреннюю поверхность бедер, хотелось развести ноги, шире и шире… Доун больше не могла противиться; она слабела, сползая все ниже по сиденью, разгоряченная и изнемогающая.
Из последних сил она выставила ментальный блок — только бы остановить, заставить ответить, только бы…
А, черт!
А-а-а-а-а!!!..
Воздух взорвался, взметнув брызги стекла. Она посмотрела вправо — зеркало бокового вида разлетелось на тысячи осколков. Несомненно, ее рук дело. Это вышло случайно — Робби она тоже неожиданно для себя швырнула через всю комнату.
— Хватит! — Язык присох к гортани.
Хватит заполнять душевную пустоту сексом! Хватит заниматься саморазрушением, пытаясь избавиться от одиночества! Ее уже ото всего тошнило, от себя самой тошнило!
Доун тряслась, глядя на телефон так, точно это был сам Лимпет. Да уж, ближе некуда.
— Я не позволяю тебе войти. И никогда не позволю!
С момента ее вспышки прошла целая вечность… Наконец босс заговорил. Голос утратил свою гипнотическую силу, в нем звучала неподдельная грусть.
— Доун, я вынужден так поступать.
Она решила не мучиться, отключила телефон и равнодушно отложила его в сторону.
Повисла мертвая тишина, будто приступ гнева истребил все живое. И тут в памяти всплыло недавнее признание Голоса: «Ты нужна мне больше всего на свете».
«Что я натворила!»
Доун бессознательно потянулась к сотовому и тут же отдернула руку.
«Он просто запудрил мне мозги, — думала она. — Больше морочить мне голову я не позволю».
Охотница завела машину. В офис она, конечно, не поедет. Надо как следует собраться с мыслями, черт возьми! Никакие выходки Голоса не заставят ее прекратить поиски отца, даже если придется действовать в одиночку. Скорее всего так и будет, судя по сложившейся ситуации.
Черт бы его побрал! Чтоб он провалился!
В доме телепата горел свет. Вот так Кико! Ему же отдыхать положено, а он, бестолочь, совсем ничего не соображает.
Спинной корсет валялся на полу, с экрана включенного телевизора звучали обрывки диалога из какого-то старого фильма, а Кико безостановочно набирал чей-то номер телефона, словно не замечая возвращения Доун.
— Что происходит? — Она скинула пиджак и подняла корсет. — Кико, в чем дело?
Телепат растерянно замер с трубкой в руке и невнятно забормотал:
— Вот, не могу дозвониться на студию… «Танцы со звездами»… проголосовать за Стэйси и Тони.
— Вот болван, передача сто лет назад закончилась!
Ей хотелось врезать ему как следует. Снова обожрался таблеток, совсем рехнулся… Зачем он это делает, предатель? Знает же, что так нельзя, знает, что Брейзи и Доун за него переживают… Иона тоже…
У Доун подкашивались ноги. Как она устала!
— Зачем ты глотаешь эту дрянь, если после ты сам не свой?
Кико отложил телефон.
— У меня все болит… Так что нечего на меня орать.
Черт бы его побрал, никакой силы воли! Доун ненавидела слабость.
Слез не осталось. Девушка без сил опустилась на пол. Никогда в жизни ей не приходилось столько плакать — от изнеможения, от стресса, от избытка эмоций… Она принимала все слишком близко к сердцу. Хватит с нее рыданий!
Между прочим… она тоже предательница. Кико так гордился, что Доун покончила с мужчинами, а она его подвела. Поэтому она не имеет права злиться и огорчаться.
— Доун! Доун… — Кико подбежал сзади и хлопнул ее по спине. — Эй! Угадай-ка!
Этого еще не хватало! Он пытался развеселить ее дурацкой игрой, которую они придумали, когда впервые вышли на задание. Доун глядела строго перед собой. Если она посмотрит на Кико, то обязательно расплачется.
— Угадай-ка! — повторил он.
Она уступила.
— Квартиру этажом выше затопило черной, вязкой…
Телепат продолжал похлопывать ее по спине. У Доун запершило в горле, грудь пронзила острая боль.
— Класс! — сказал Кико. — Знаю, это «Темная вода».
После его ответа Доун не удержалась и всхлипнула, но со вторым приступом рыданий благополучно справилась. Ее захлестнули ярость и отчаяние. В тот же момент Кико, тяжело задышав, отпрянул от нее. Сначала охотница ничего не поняла. Через мгновение до нее дошло, что она одета в футболку Фрэнка. Доун глубоко вздохнула и обернулась к коллеге. Глаза у него были стеклянные — то ли от наркотика, то ли от возникшего видения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
