в порядке с целью. Он имел маневренные войска, которыми растаскивал фланги неприятеля, а свою тяжелую пехоту держал по центру и просто изматывал противника. Ответить тому было нечем, так что со временем флаги его поплыли и побежали, а колесницы ударили в тыл и смяли центр. Победа. Что не так-то?
— Я не понимаю!
— Да, — с печальным вздохом признал наставник. — Ты не понимаешь. И Бо Гун не понял. Через два года после этой битвы он проиграл войну и был казнен. Но ошибку он допустил именно два года назад. Ты должен найти его ошибку, ведь она лежит у тебя перед глазами, и научиться избегать подобных решений. Продолжим, когда ты будешь готов.
Подавив рвущийся из груди вопль, я поднялся, поклонился и вышел вон. Как же это бесит порой, сил нет! Все вокруг кунг-фу, молодой стратег. Даже эта рисовая булочка — тоже кунг-фу. Найди кунг-фу в булочке и приходи!
Глубоко вздохнул, прочищая разум, и направился к себе. Кроме всей этой зауми, требовалось еще решить, как поступить с войсками Гэ, которые уже вышли к Цзанся и, минуя его, двинулись дальше. Преследовать? Дать уйти и взять город?
А задачка наставника так и не шла из головы. Что за ростки поражения в победе? Я делаю что-то неправильно? Не нужно преследовать Гэ и дать ему уйти? Бо Гун, как и я, пытался объединить Китай — куда меньший в те времена, когда он жил. Он выигрывал сражение за сражением, гонял всех, как хотел, своими колесницами. Битву, которую мы с Бессмертным У разбирали, он тоже выиграл, и это была последняя. После нее он воссел на трон, правил два года, после чего погиб в результате дворцового переворота.
И он не видел цель. Ну ок. Давай порассуждаем. Его цель была объединить Китай, так. Он его объединил. Да, потом не сумел удержать то, что взял…
Так, стоп! А с кем он сражался? Почему наставник, так подробно рассказавший о самом Бо Гуне, практически ничего не поведал о его враге. Только имя, которое мне ничего не сказало. Может, стоит покопать в этом направлении? Мытаря расспросить…
Остановившись у шатра, я прошелся расфокусированным взглядом по облакам ци, висящим над занятыми своими делами солдатами. С этим направлением обучения, по крайней мере, все шло неплохо. С каждым днем у меня получалось все лучше совмещать энергетический план с реальным. И меньше путаться. Сейчас я довольно спокойно наблюдал и за воинами, и за поведением их ци.
Командир стражи, например, желал что-то спросить, но не решался заговорить. Его облачко словно пыталось двинутся в обе стороны одновременно.
— Слушаю тебя, сотник Чанг, — произнес я. — Что за вопрос зреет в твоей голове?
— Господин! — тут же склонился воин. — Как вы узнали, господин?
Я отмахнулся, мол, пустое! Я же Стратег в разряде Великого Мастера. Почти.
— На лице у тебя написано. Говори уже.
Гвардейцы, как и их командир, были ребятами простыми, но надежными. Зачастую их пугающая вера в меня даже немного напрягала.
— Я и мои воины, господин, мы хотели бы стать Стражами, — проговорив это, Чанг смутился, будто выдал что-то совсем неприличное.
— Эм-м… Хорошо, — недоуменно отозвался я.
А в чем, собственно, проблема? Путь вроде открыт для всех, почему он у меня спрашивает? В ученики, что ли, набивается? Так я Стратег, как я могу их научить Пути Стража?
— Мы не оставим вас, господин! — тут же зачастил сотник. — Мы продолжим наше служение, а обучением будем заниматься в свободное от нарядов время.
И снова я ничего не понял. В последнее время я достаточно уже окитаился, чтобы не попадать впросак на «детских» вопросах. Но порой случалось. Как сейчас, например. Это запрещено, что ли? Нельзя стать одаренным, если служишь другому отдаренному?
— Сотник Чанг, я услышал тебя, — фразочкой из своего времени отмазался я от немедленного решения. — Сейчас я немного занят, давай ты зайдешь ко мне, скажем, за час до первой ночной стражи. И мы это обсудим.
— Внимание и повиновение, господин! — Мне показалось, или в его голосе было тень разочарования?
Блин, что-то я не то сказал? Нужно срочно выяснить, что происходит!
Юлька, когда я рассказал ей про случай с командиром телохранителей, рассмеялась.
— Ученик служит учителю, Тай! Ты совсем с этой войной перестал думать как обычный человек. Сотник Чанг нашел учителя для себя и своих солдат. Он стремится стать для тебя лучшим защитником, более достойным. Но боится, что ты перестанешь им теперь доверять.
— Ах, ну да, ну да! — тут же хлопнул я себя по лбу ладонью, «вспомнив» это очевидное объяснение. — Но кто их учитель?
— Думаю, они уговорили стать им Бешеную Цань.
— Это же хорошо? Цань — сильный Страж.
— Но она твой вассал. А твои телохранители будут служить ей.
— Мне кажется, ты передергиваешь. Это учеба. Я же не служу Бессмертному У или Мытарю, а они меня учат.
— Ее намерения, как и намерения твоих гвардейцев, не имеют значения. Важно, как это увидят люди. Твоя фракция растет, недавно ты принял в нее еще трех князей. С каждым новым вассалом ты станешь уделять меньше времени старым. Кто-то будет пользоваться твоим большим расположением, что послужит причиной для недовольства других.
— Мне кажется, ты очень сильно забегаешь вперед, милая супруга.
— Семена беды долго могут лежать в земле, прежде чем взойдут, — с улыбкой отозвалась она.
И тут до меня дошло, что мне хотел сказать Бессмертный У. Как обычно — не прямо. Семена поражения в победе, да.
Потому что я вспомнил, с кем сражался Бо Гун в своей последней битве за единство Китая. Со своим прежним соратником, который перестал разделять его взгляды. Его победа над ним стала его поражением в будущем. Когда потерявшие доверие к своему императору, который растоптал бывшего друга ради великой цели, устроили заговор и свергли его.
Глава 106. Семена поражения и победы
Раньше бы я стал параноить. Мол, как же так! Получается, кто-то из моих соратников может стать моим врагом в будущем? И как теперь жить? Кому можно доверять, а кому нет?
Теперь же я просто принял информацию к сведению.
Да, может и так выйти. Но! Семена победы и семена поражения разбрасываю я сам. От меня зависит, взойдут они или высохнут в земле, так никогда и не проклюнувшись. Я буду поливать всходы или выпалывать сорняки.
Очередная банальная мудрость от моего наставника: человек — кузнец своего счастья. И своего несчастья тоже. Не так я представлял себе интенсив на звание Великого Мастера…
