«На спине того, кто поднимет руку на другого, пока этот устав действует, да будут высечены Скрижали Моисеевы».
Скрижали Моисеевы – тридцать девять ударов линьком по голой спине. Ветераны Флинта не позабыли давнюю науку: даже когда дело оборачивается совсем плохо, они грызутся, собачатся, но взаимным мордобоем заняться не пытаются. О′Брайен – занялся, из чего делаем вывод, что ирландец впервые выступает в роли пирата. К Сильверу он примкнул недавно, в силу обстоятельств.
Осталось еще семь человек. О них мы не знаем ничего. Ни их имен, ни прошлого.
Но предположим интереса ради, что все семеро – пираты Флинта. Скорее всего, все было ровно наоборот – поскольку пираты со стажем вели себя более активно и так или иначе засветились на страницах мемуара Хокинса. Но сделаем Сильверу поблажку, округлим его силы до максимально возможного числа.
Четырнадцать против семерых при пятерых колеблющихся (Эрроу, свалившегося за борт, не учитываем). Были у Долговязого Джона шансы на победу в открытом столкновении при таком соотношении сил?
Ни единого. Даже завербовав колеблющихся – ни единого.
Вербовка, кстати, дело чреватое. Из четверых вербуемых Сильвер сумел перетянуть на свою сторону лишь одного. Еще двое пошли под нож, не пожелав стать пиратами. А если бы у этих двоих инстинкт самосохранения был развит чуть больше? Если бы они на словах согласились – и тут же настучали бы на Сильвера капитану?
Хокинс уверяет нас, что подслушал слова Израэля Хендса, обращенные к Сильверу: «Никто из остальных не соглашается». Почему никто из «остальных» не сдал заговорщиков? Не подтвердил слова Хокинса? Почему они тупо дожидались, когда начнется мятеж, и их, отказавшихся в нем участвовать, – зарежут?
Но даже завербовав матросов, неплохо бы их чем-то вооружить. А оружия у Сильвера нет. Без него начинать мятеж – самоубийство. Все, что есть у матросов – складные карманные ножи. Семеро дадут залп из мушкетов по взбунтовавшейся толпе, потом по паре раз выстрелят из пистолетов, – и добьют уцелевших тесаками. Всё, на том мятеж и закончится.
Единственный шанс на успех – неожиданное нападение. Перерезать ночью глотки, и дело в шляпе.
Но и этого шанса у Сильвера нет. Противники настороже, они устроили на корме настоящую крепость, перенесли туда все оружие, все боеприпасы, – так неужели эта крепость осталась без часовых? Несомненно, что караульная служба тоже налажена. Трое слуг сквайра никаких особых обязанностей на корабле не имеют, кроме как охранять жизнь своего хозяина. Ну еще завтрак-обед-ужин подать, платье почистить… Невелик труд для троих человек, вполне можно по очереди заступать в караулы.
Зачем отправился в море Сильвер? Разве не за сокровищами? За ними, разумеется. Есть ли возможность получить их, кроме как захватить с оружием в руках? Едва ли… Разве что сквайр отвалит от щедрот горсть золота – гуляй, дескать, матросня, трескай свой ром.
Несомненно, что мысль о мятеже Сильвер до отплытия вынашивал. Альтернатива – безучастно наблюдать, как сквайр заполучит золото – едва ли устраивала Долговязого Джона. Но два неожиданных для него события должны были заставить судового кока изменить свои планы.
Во-первых, оружие и порох – их демонстративно, на глазах у Сильвера, переносят на корму, в оборудованную там крепость. Переносят из помещения, непосредственно примыкающего к матросскому кубрику.
Во-вторых, неожиданное исчезновение штурмана Эрроу. Ведь как мог Сильвер использовать сокровища, удачно захватив их? Даже если не учитывать серебро в слитках и оружие, золото на сумму семьсот тысяч футов стерлингов весит несколько тонн. Вернувшись с острова, на берег в карманах не унести, в матросских сундучках – тоже. Соваться в какой-либо порт, в лапы таможенных чиновников, надеясь умаслить их взяткой, – чрезвычайно опасно. А ну как не умаслятся, решат загрести все?
Самый разумный выход – привести «Испаньолу» к какому-то удобному для выгрузки месту, безлюдному и находящемуся вне портов. У Сильвера такое местечко обязательно должно было иметься на примете.
Но как попасть туда без штурмана? Единственный способ – захватить капитана Смоллетта живым и заставить прокладывать курс под дулом пистолета.
Учитывая все, что мы знаем о капитане, – такой вариант мог и не сработать. Капитан мог предпочесть смерть сотрудничеству с пиратами. Или для вида согласиться и направить «Испаньолу» в сторону ближайшей базы королевского флота.
Вывод: у Джона Сильвера нет людей для вооруженного захвата золота. Нет оружия. Если каким-то чудом захват все же пройдет успешно, – нет возможности вывезти богатство. Победившие пираты могли только лишь поделить сокровища, снова зарыть свои доли на острове, теперь в виде нескольких кладов, и уплыть на «Испаньоле» наобум, вслепую, – в надежде добраться до обитаемых земель и вернуться с грамотным штурманом.
Любопытно, что капитан Смоллетт, организуя крепость на корме «Испаньолы», о заговоре не имеет понятия. И даже четких подозрений у него нет. Он заявляет прямо: «нельзя оправдать капитана, решившего выйти в море, если у него есть основания опасаться бунта».
Но Смоллетт человек опытный. Он знает: «искать сокровища – дело щекотливое». Колоссальное богатство может сбить с пути истинного кого угодно. Хоть самого честного матроса, в жизни не промышлявшего пиратством. Хоть лорда или епископа.
Ливси тоже не вчера родился. Он тоже знает, как люди склонны поддаваться искушениям… И вторит капитану: «Мы сильно рискуем. Но вы ошибаетесь, полагая, что мы не отдаем себе отчета в опасностях, которые нам предстоят». Опасности, отметим, лишь «предстоят», а не грозят в настоящий момент.
То есть оба уверены в экипаже – сейчас. Но понятия не имеют, что взбредет в голову матросам, когда в трюм лягут тонны золота… И страхуются от любого развития событий.
Хокинс слушает этот разговор и мотает на ус. И делает вывод: его старшие товарищи не удивятся, узнав о зреющем мятеже, – ведь слух о сокровищах просочился, бродит среди команды… Вывод правильный. Они не удивились.
А что же Джон Сильвер? Он тоже человек опытный. Он знает: одно дело травить Дику Джонсону и Абрахаму Грею байки о зарытых на далеком острове монетах и слитках, и совсем другое – дать им своими глазами увидеть груду золота.
Но ведь золотая лихорадка разит всех без разбора. Почему бы Сильверу не предположить, что противники – сквайр Трелони с компаньонами – тоже подцепят вирус?
Тем более что поводы для такого предположения есть. Долговязый Джон до отплытия много общался со сквайром, в ходе плавания – с Джимом. Вполне мог понять, что между пайщиками концессии имеются глубокие противоречия, способные после находки сокровищ обернуться самыми разными эксцессами… Тот же Трелони – болтливый и склонный к пьянству – мог выдать свое истинное отношение к Ливси и Хокинсу.
