Читаем без скачивания Золотой шар - Михаил Белозеров

– Похоже, они умерли от страха. Об этой экспедиции и говорил Артур Бобренок, – напомнил Калита. – Он сказал, что это страшное место и что здесь оживают тракторы.

– Выходит, спаслись трое, – Жоре надоело торчать у окна и он тоже склонился над «планшетником», – некий Андрей Воронин, некий Изя и Артур Бобренок.

– Откуда ты знаешь? – спросил Дубасов.

– Так написано в первоисточнике: двое дошли до «стеклянной стены», а Бобренок, о котором вы, Андрей Павлович, рассказывали, должно, быть вернулся по следам в Дыру.

– Должно быть, – согласился Калита. – Так, почему ты здесь? Марш на пост!

– Так никого же нет, Андрей Павлович!

– Марш! И глаз не спускай! Нам бы только трактор найти, – вздохнул он, и они снова склонились над «планшетником».

Трактор они нашли быстро: в тупике, под обвалившейся аркой. Он словно спрятался от чего-то. А когда приблизились к нему, то поняли, что кабина у него превращена в груду металлолома.

– Слушай, – сказал Андрей Дубасов, – а ведь по нему стреляли. Вот дырка, и вот дырка.

– Точно! – согласился Чачич. – Он убегал!

– Вот почему они прыгали, – догадался Калита. – Спасались!

Жора Мамыра поплелся к своему окну, ворча:

– Чуть что, так «марш!» «исполняй!» А когда надо выручить, то в первых рядах – грудью на амбразуру. Пионера нашли!

Вдруг «планшетник» уперся. Дальше его карты не хватило. Дальше была стена – абсолютно черная. И они не могли понять, то ли действительно следующей карты местности в «планшетнике» нет, то ли это настоящая черная стена, о которой никто никогда не слышал.

Жора уселся на чугунную батарею отопления, подложив доску под зад, и с грустью принялся смотреть во двор, думая о Юлечке. Конечно, Юлечка не шла ни в какое сравнение с его первой любовью, но от этой первой любви не было никакого толку. Любовь получилась однобокой, невзаимной, очень грустной, но Жора не мог ее забыть. Она все время жила в нем, чтобы он ни делал, куда бы ни шел и о чем бы ни думал. «Только вот с Юлей немного забылся», – подумал Жора, привычно наблюдая за обстановкой на местности. Конечно, он знал, что лучше любимая с недостатками, чем нелюбимая с достоинствами, но по молодости еще не мог разобраться в собственных чувствах.

Калита повел группу вдоль черной стены, и им все чаще стали попадаться остатки разбитой техники, словно они все, все стремились спрятаться за эту стенку. Вначале – легковушки, самосвалы, парочка автобусов, расстрелянных с особой жестокостью – прямо по окнам, потом они увидели командирский «хаммер» с антеннами, БТРы и БМП всевозможных марок – целую свалку, пощелканных, как орехи, перевернутых или вставших на дыбы, с беспомощно торчащими в небо стволами скорострельных пушек, с раскромсанными колесами и свернутыми в дугу гусеницами, пару гаубиц, не наших, иностранных, потом целую батарею пушек, вдавленных в асфальт и разбросанных по краям дороги, словно кто-то прорывался сквозь боевые порядки. И наконец – танки, сожженные, в окалине, с разорванными гусеницами, с пробитыми башнями: парочка «леопардов», десяток другой «абрамсов» и даже такого монстра, как «королевский тигр». А еще – один полусгоревший вертолет, от которого остался лишь хвост и винты, отброшенные взрывом на пустырь.

– Ми пятьдесят два, – определил Сергей Чачич. – Это уже не ерунда! Это серьезно!

Посреди дороги они увидели здоровенную авиабомбу с маркировкой USA, до половины ушедшую в грунт. Калита предпочел обойти ее стороной. Они добрались до элеватора. Дальше дороги не было. Дальше начиналась та самая абсолютно черная стена.

Город был разбросан по склонам холмов, и все атаки с этой стороны Жора считал маловероятными. «Ну кто сюда полезет? – спрашивал он себя в сотый раз. – Разве что какой-нибудь обкурившийся сталкер. Но даже такие так далеко в Зону или Дыру не забираются. Куда им до нас. Это только мы одни, сумасшедшие, таскаемся по мертвому городу, ищем вчерашний день».

– Что бы это значило? – спросил Дубасов.

– Если бы я знал, – пожал плечами Калита, и они продвинулись вдоль стены еще немного, как раз до железнодорожного вокзала.

Здесь они обнаружили разбитые составы: один грузовой, перевозивший технику, и пассажирский, набитый трупами под завязку.

Калита заглянул в первый же вагон и отпрянул:

– Груда костей…

– Такое ощущение, что охотились не за людьми, а именно за техникой, любой техникой, – высказал своем мнение Чачич.

– А мне кажется, что им было все равно, кого убивать, – сказал Дубасов и суеверно перекрестился.

– Кому «им»?

– Ну, не знаю, – испуганно огляделся Дубасов.

Он давно уже чувствовал, что их вояж в Дыру закончится плохо. Куоркис погиб. Журналиста сгубили. Слишком много смертей. А это плохо.

– Да-а-а… – почесал макушку Калита. – Лично я ничего не понял. Но придется идти туда и посмотреть, что там, за черной стеной. Что, если там выход?

Вдруг какое-то движение привлекло внимание Жоры. Даже не движение, а словно на горизонте мелькнула тень, и Жора, у которого по спине пробежали мурашки, вперился туда. Потом такая же тень мелькнула на горизонте справа, но уже ближе, и на этот раз он ощутил небольшое землетрясение. Жора уже готов был позвать Калиту, когда на третьем этаже противоположной пятиэтажки увидел человека, который так же внимательно изучал двор.

Жора очень медленно, чтобы не привлечь к себе внимания, поднес к глазам бинокль. «Все самое плохое, – философски подумал он, – начинается с ерунды».

Человека в окне уже не было. Зато он, оглядываясь, бежал поперек двора. При нем было ни оружия, ни рюкзака, ни обычного в таких случаях котелка. А ведь сталкер расстается с котелком только в самых крайних обстоятельствах. Человек просто все бросил. Ощущение ужаса, которое испытывал сталкер, передалось и Жоре, он посмотрел в ту сторону, куда периодически оглядывался сталкер – на крышу пятиэтажки. Крыша как крыша: старая, прогнившая, без слухового окна. Внезапно эта крыша, которая простояла бы еще лет сто и рухнула бы только от старости, с треском просела, а пятиэтажка сложилась, как карточный домик. Клубы пыли стремительно заволокли двор.

Жора бросился к своим. Их реакция была настолько быстрой, что Жора нагнал их только через два квартала.

– Что?! Что это было?! – нервно спросил Калита на бегу.

Жора молча пожал плечами. Они заняли боевые позиции на площади, в здании почтамта и были готовы к бою.

– Так что же это было?! – снова пристал Калита.

– Я не знаю! Я не знаю! – твердил Жора.

– Ну что?! Что?!

Там, откуда они прибежали, улицу заволакивало пылью и доносился грохот, как при артиллерийской канонаде. Несомненно, там шел бой.

– Я не знаю, я просто ничего не понимаю! – кричал Жора.

Благо, что кричать можно было сколько угодно, все равно в таком грохоте никто друг друга слышал.

– Ну что?! Что?! Паровоз, утюг или грузовик?!

Жора вдруг успокоился:

– Андрей Павлович! Точно! Этот… как его?.. Трактор!

– Летающий трактор! – понял Калита. – Было такое предупреждение. Все, уходим к реке! – крикнул он.

Но они не успели. Раздался лязг гусениц, и на площадь въехал танк модели Т-94. Башни у него почти не было, а из-за динамической защиты она казалась еще и потрескавшейся на солнце. Так что вид у танка был непрезентабельный для тех, кто ничего не понимал в танках.

«Все, конец», – понял Жора, отползая от окна и вжимаясь в пол. Сейчас бабахнет. Он понял, что видел не трактор, а самый что ни на есть настоящий летающий танк.

Танк постоял, постоял, как будто задумавшись, пушка на нем ожила и, опустившись, начала двигаться справа налево и в конце концов «уперлась» точно в здание главпочтамта.

– Тут она ему и сказала, – в задумчивости произнес Калита, сообразив вдруг, что выбрал крайне неудобную позицию. – Теперь мы мишень!

На этой чертовой площади больше не было ни одного здания, которое бы годилось для боя, и танк, конечно, в качестве цели, выбрал именно почтамт.

– Венгловский! – тихо позвал Калита.

Но Венгловского уже и след простыл.

Они стали расползаться кто куда. Жора подался в подвал. Андрей Дубасов решил искать убежища в задних помещениях. Сергей Чачич, как бывший вертолетчик, предпочел высоту и полез на второй этаж. Один Калита остался на прежнем месте. Он один и видел, как погиб Юра Венгловский.

Т-94 выстрелил. Благо, что у него была болванка, а не фугас. Но и этого хватило. Потолок центрального зала раскололся надвое и рухнул, провалившись внутрь. Калиту спасли две колонны, примыкающие к фасаду. Они приняли на себя силу удара снаряда и разлетевшихся осколков. Они же и устояли после того, как разломились балки, державшие потолок.

Между тем Венгловский выискивал позицию, чтобы выстрелить из гранатомета РПГ-27. Не зря же они таскали его с собой, теперь он должен был спасти им жизнь.

Вначале он обежал почтамт справа, но выяснилось, что стрелять под острым углом не с руки.