Читаем без скачивания Ген Человечности - Werewolf

– Ну, ты зверь… – ганнери-сержант Штайнберг смотрел на меня со странным выражением лица – у вас в пехоте похоже полные отморозки служат. В тебя шмаляют со ста метров из калашей – а ты и в ус не дуешь, знай короткими шьешь. Псих…

– После Ирака это так, сад детский, б… – сказал я, пытаясь прийти в себя от наплыва адреналина в кровь – детский сад. В Ираке, б… еще и не такое было.

Внезапно я ощутил, что по левой стороне шеи что-то течет. Лапнул рукой, поднес красные пальцы к глазам.

– Твою мать!

– Дай-ка! – Штайнберг на мгновение приблизил в лицо к моей шее и сразу же выпрямился – и везучий сукин сын. Пуля по шее чиркнула, кожу только содрала, на несколько миллиметров левее – и привет. Тебя, похоже и пули боятся…

– Хорош стебаться… – я достал из кармана своего рода "аптечку стрелка", достал из нее необходимое, положил на крышу машины перед собой.

– Помоги…

Наклонив голову, я нащупал кровоточащую полосу на шее, выдавил антибактерицидный гель на рану. Боль полоснула по шее подобно лезвию ножа, перед глазами на мгновение потемнело.

– Руку убери! – Штайнберг оттолкнул мою руку с тюбиком геля, положил на рану тампон и сверху наклеил широкий кусок специальной ленты для ремонта труб. Эта водонепроницаемая лента была в аптечке каждого второго стрелка… Клейкая сторона ленты вцепилась в кожу, боль ушла в глухую оборону, превратившись в тупую, но непрекращающуюся, ежесекундно напоминающую о себе. Ничего страшного, и не такое переживали…

Штайнберг наклонился к люку.

– Давай назад!

Взрыкнув мотором, Хаммер на самой малой пополз назад, следом попятился уже въехавший на мост Исудзу.

– Что думаешь по баррикаде?

– А что тут думать? Сейчас первым пустим Форд, там дизельный двигатель стоит, почти тракторный. На пониженной – зверь! Он эту всю беду с места и сдвинет. Если надо – Ли на своем японце подтолкнет. Так и проедем.

– А Ли – он кто?

– Ли то? А черт его знает… Японец, вроде… Недавно приехал, тут маленький бизнес держал. Люди его не особо любили, тут место только белым и латиноамериканцам. А в последнее время – так в основном латиноамериканцам.

Граница толком не охраняется ни хрена, вот они и идут – толпами. Одного выцепили – десять прошло. А того, кого выцепили – обратно, до следующей попытки. Здесь пока гражданства нет – готовы на любую работу. А вот только грин-кард (вид на жительство – прим автора) появится – так сразу суки на велфер (пособие по безработице – прим автора) уходят, работать не хотят ни хрена. Строят себе какие-то хибары, а кто работает – так в кредит дом сразу покупает, всю свою семью сюда тащит. Селятся отдельно, кварталами, там грязь, срач, посреди дня по улицам шастают, гадят где попало. Даже мусор мимо урны бросают, специально. А работать – какое там… Сам столько раз сталкивался – на день два за наличку пожалуйста, чтобы велфер не терять, а вот на постоянку – хрен. Это же каждый день работать надо, а зачем, если велфер есть? Лучше сидеть в своей хибаре, в потолок плевать, да трахать свою Марию, голодранцев с ней плодить.

– Ну, с другой стороны, у вас тут с бабами проблем нет… – отвлеченным голосом заметил я, наблюдая, как тупорылый капотный Форд вползает на мост.

– Так с бабами нигде проблем нет! – хохотнул Штайнберг – хотя эти латиноамериканки… Девять из десяти – страх божий, десятая королева… По крайней мере, в суд за харассмент (Сексуальное домогательство. В последнее время иск за харассмент для некоторых дам превратился в неплохой способ заработка – прим автора) не побегут подавать. А так – по мне лучше такой как Ли, пусть узкоглазый, зато старательный и трудолюбивый. Чем орда нахлебников, мать их…

– Оно так… – ответил я, внимательно следя за противоположным берегом. Чем дольше мы здесь стоим – тем больше шанс, что появятся дружки тех козлов в красном пикапе.

– И ты смотри! – Штайнберга видимо задело за живое – как только что случилось, так эти мрази взяли стволы и начали грабить. Стволы, суки они заранее припасли, причем все нелегальные. И самое главное – похоже, среди них ни один не взбесился!

Вот б..дская жизнь! Живучие как тараканы, чтоб их черт побрал.

Среди мексиканцев, живущих в бедных кварталах, похоже, ни один не взбесился.

Почему? Это что – расовое оружие? Быть того не может! Среди взбесившихся я видел и белых и негров. Тогда что?

Белый капотный Форд тем временем, въехал на мост, уперся своим стальным бампером в преграду. Сидевший за рулем Форда Джим включил пониженную передачу, осторожно нажал на газ. Выбросив из выхлопной трубы струю сизого дыма, Форд медленно, сантиметр за сантиметром двинулся вперед. Послышался треск и скрежет, какой издает металл, трущийся о бетон.

– А Мануэль? Он ведь с вами.

– Мануэль… Мануэль исключение, у него мать мексиканка, отец американец. Среди латиносов его недолюбливают, да и сам по себе он человек трудолюбивый. Так автомастерская у него была на паях с одним тут… Трудился день и ночь, дом себе не купил, а построил сам, своими руками. Так что люди разные бывают…

– Это точно…

Форд тем временем поднапрягся, солидно фыркнул мотором – и сдвинул лежащие в беспорядке на дороге остовы машин. Один из них, вылетев за ограждение моста, с гулким всплеском погрузился в коричневую воду Рио-Гранде.

– Давай вперед потихоньку! – сержант отдал команду нашему водителю и тут же выпрямившись, заорал, чтобы услышали те, кто сидел в Исудзу – у пикапа стоп!

Трофеи, какие будут – в кузов!

Оно верно. Ни оружие, ни патроны лишними не бывают. Так было всегда, а сейчас – и подавно…

Хаммер медленно полз вперед, я настороженно смотрел вперед, ожидая в любой момент появления новых бандитов. Но впереди было тихо, даже одержимых не было.

Может бандиты услышали пулемет и решили не связываться? Вряд ли… Скорее уж засаду готовят…

Пикап уже отгорел, отпылал свое и сейчас язычки огня нехотя долизывали то, что оставалось в салоне, кузов уже не горел. В кузове пикапа тлели, мерзко воняя, две бесформенные груды, назвать их человеческими трупами по внешнему виду было невозможно. Обгоревшая до черноты сталь пахла сгоревшей краской, жар и вонь волнами накатывались на меня, отвлекая от наблюдения за обстановкой впереди.

Один из бандитов лежал на земле в виде куска мяса, до этого по нему всеми четырьмя колесами по нему проехался Форд, расплющив его в нескольких местах в кошмарную красно-бело-черную лепешку. Краем глаза я заметил лежащий на асфальте рядом с пикапом автомат Калашникова, румынский с дополнительной передней рукояткой и проволочным складным прикладом. На вид он совсем не пострадал…

– О! – Штайнберг тоже заметил, хотя сидел с другой стороны Хаммера – хоть один да наш. Лишним не будет. Через десять метров стоп!

Ник видимо пытался объехать лежащий на проезжей части труп, но сделать это было невозможно, не повредив свою машину. Левая сторона Хаммера, на которой сидел я, чуть заметно поднялась и сразу опустилась. На пределе слышимости я услышал под колесами отвратительный мокрый хруст… Выругавшись про себя последними словами, я попытался сосредоточиться на том, что впереди…

– Стой! – Штайнберг хлопнул кулаком по крыше Хаммера, тот сразу встал как вкопанный.

Исузду остановился следом за нами, Гарри спрыгнул из кузова Исудзу (у него у единственного из нас из оружия был дробовик, хотя приличный – полуавтоматический Benelli M2), сделал несколько шагов к автомату, оглядываясь по сторонам – и тут увидел раздавленного колесами бандита, буквально в нескольких шагах от себя, из высокого кузова его видно не было. В следующий момент он упал на колени там, где стоял, с ревом изрыгая на окровавленный и обгоревший асфальт свой завтрак…

– Господи… – Штайнберг скривился, добавил еще несколько нехороших слов – ты один по фронту ситуацию удержишь?

– Удержу. Давай… – сказал я, тоже стараясь не смотреть на то, что лежало на асфальте Ганнери-сержант Штайнберг одним движением выпрыгнул из Хаммера, подошел к Гарри, за шиворот поднял его с земли, что-то сказал. Гарри помотал головой, лицо у него было серым, он с трудом удерживал равновесие. Судя по его белой рубашке, теперь уже основательно загаженной, раньше Гарри работал клерком в какой-нибудь конторе с восьми до пяти, был самым обыкновенным офисным хомячком – и то, что лежало в нескольких шагах от него на асфальте потрясло его до глубины души…

Вот такие вот пироги. С мясом, мать их…

Пошатываясь, Гарри пошел обратно к машине, под пристальным взглядом сержанта Штайнберга взобрался в кузов, едва не упав. Сам же сержант, проводив мрачным взглядом своего подчиненного подцепил сначала один автомат, потом, осмотревшись нашел еще один, укороченный Калашников, кажется польский. Подобрав оба этих автомата, забросил в кузов Исузду, где держась обеими руками за борт кузова еле стоял Гарри. Даже ружье у него было не в руках, а валялось на полу кузова. Судя по выражению его лица – одного бойца мы уже потеряли как минимум на день.